Элисо Вирсаладзе подарила душу новому роялю Курганской филармонии

IMG_0347

Знаменитая пианистка первой сыграла на рояле «Steinway and sons» и устроила мастер-класс для курганских детей

Музыкальная общественность города с замиранием сердца ждала этого события полгода – когда же по черно-белым клавишам новенького рояля фирмы «Steinway and sons» пробегутся невесомые пальчики великой пианистки и прозвучит божественная музыка.

И вот этот день настал: рояль под белым пологом выкатили на сцену и руководству филармонии торжественно вручили сертификат от московского представительства фирмы «Стейнвей» – как ключ от дверцы в волшебный мир необъятного великолепия музыкальных высот.

IMG_0253

Отныне порядковый номер курганского «Стейнвея» занесен в Гамбургскую книгу фабрики по производству легендарных роялей.

А то, что новейшее приобретение курганской филармонии «по гамбургскому счету» – ценность невероятная, уточнила и Ирина Баринова, артистический директор представительства фирмы «Steinway and sons» в России: «На сегодняшний день в 97 % ведущих залов мира стоят наши рояли – именно там, где сильна фортепианная секция и куда приезжают лучшие пианисты всего мира. Первая презентация «Стейнвей» прошла в Карнеги-Холл при непосредственном участии Петра Ильича Чайковского в 1891 году.

Почему «Стейнвей»? Он по своей конструкции принципиально отличается от всех других производителей. Только у рояля «Стейнвей» корпус изготавливается как скрипка! «Стейнвей» держит очень сильные нагрузки, обладает большой мощностью. Его корпус участвует в звукообразовании. Инструмент изготавливают три года. Целый год 200 мастеров собирают его так, чтобы волокно у дерева было в одну сторону, чтобы ничто не препятствовало распространению звука. Рояль служит более 100 лет, тут все дело в настройке, главное – правильно за ним ухаживать».

После того как блестящий красавец-рояль предстал перед глазами зрителей, к нему приблизилась волшебница клавиш – неподражаемая и уникальная пианистка Элисо Вирсаладзе. Элисо Константиновна исполнила в этот вечер произведения Франца Шуберта, Иозефа Гайдна, Роберта Шумана и Ференца Листа. Слушатели удивлялись необычайной легкости ее рук, словно бы скользящим по клавишам инструмента и извлекающим из него вдохновенные мелодии. Зал стоя рукоплескал совершенному искусству исполнительницы, она же с улыбкой и простотой, свойственной истинно великим артистам, подарила еще две композиции на «бис».

IMG_0265

А на другой день дарила свое теплое обаяние журналистам, пришедшим пообщаться с легендой фортепианного искусства.

Народная артистка СССР Элисо Вирсаладзе неоднократно была желанным гостем на презентациях рояля и в других городах. Но за наш город она была особенно рада: «Ваш рояль изумительный. Я счастлива за Курган, потому что это на самом деле великое событие. Так редко бывает, чтобы руководство области дало деньги на рояль. Это гениально! Когда политик понимает, что он должен дать на культуру деньги – это большое дело. Культуре надо помогать, потому что она не терпит отлагательств».

Впечатления об игре на новом рояле передала такими словами: «Когда вы играете на инструменте, который вам отвечает, легче выразить себя. Но я считаю, что музыкант должен уметь играть на любом инструменте. Пенять на то, что «вот, плохой инструмент, поэтому я не смогла достойно сыграть», – это самое легкое».

– Вот Вы, кстати, упоминали в прошлый приезд, что Нейгауз говорил, что «не бывает плохих инструментов, бывают плохие музыканты», – обратилась я к нашей прошлой беседе с артисткой.

– Да, верно, я и слушала его на очень плохом инструменте, и он играл так, как мало кто играл. Бывает, и я играю на плохих инструментах. И не в России даже. В России наоборот очень стараются, чтобы инструменты были в порядке и чтобы настройщик был очень хорошим. Настройщик – не менее важная профессия, чем музыкант, потому что исполнитель должен играть на хорошо отрегулированном инструменте.

– Элисо Константиновна, а что нужно делать, чтобы вернуть культуру в массы?

– Первым делом нельзя закрывать музыкальные школы или объединять их, – то, что делается сейчас по всей России. Школы должны существовать и быть при этом бесплатными. Если создавать непосильные условия для родителей, когда они не смогут платить за учебу, случится катастрофа. Многие уже не отдают детей в музыкальные школы.

Преподаватели, на которых все держится, не очень молоды уже. А молодежи нет, потому что ей надо выживать, а стипендии просто смехотворные. Как один мой студент мне сказал: «Вы знаете, меня утвердили, я прошел совет, у меня будет стипендия – 2 тысячи рублей!». Когда я получала стипендию, я родителям могла помогать, у меня была высшая, Ленинская стипендия. Вот Япония студентов поддерживает. У меня есть стажеры в Японии, им государство дает в год 24 тысячи евро! А ведь это страна, которая недавно перенесла жуткие катаклизмы. А у нас богатая страна и не может помочь своим.

IMG_0310

– Как Вам удается объединять гастрольную деятельность и преподавание?

– Безумно сложно! Я иногда думаю, что этого не надо делать. Но если бы не нравилась педагогическая деятельность, я бы не преподавала уже со второго курса аспирантуры. Это две разные профессии. Сейчас я преподаю только в России и Италии.

– Есть ли у Вас любимые ученики?

– Я их всех очень люблю. Я никогда не выделяю никого только по таланту. Я отмечаю их по комплексу человеческих качеств, профессиональных способностей и по потенциалу. Когда это все в соединении, то это нечто из ряда вон выходящее. И если человек средне одарен в музыке, но очень хорош по своим человеческим качествам, то я ценю его не меньше. Честность, фанатизм в отношении к своей профессии, недопустимость компромиссов, когда не спрашивают в первую очередь: «А сколько мне заплатят?» – вот качества, которые меня привлекают. Хотя сегодня этот вопрос очень актуален: когда молодые люди идут учиться, они планируют потом содержать семью, занимаясь своей профессией, а это очень трудно.

– В прошлый раз Вы сказали, что ваша мечта педагога – выиграть 28 миллионов евро, чтобы поддерживать Ваших студентов…

– Да, я до сих пор играю и ничего не выиграла (смеется). Самое большое – 120 евро. Но я все-таки надеюсь.

– Элисо Константиновна, в прошлый раз Вы специально для концерта в Кургане разучили сонату Иоганнеса Брамса. А с тех пор были у Вас еще какие-то творческие достижения и открытия?

– Да, я играла много произведений камерной музыки, которые прежде не исполняла. Даже программу, которую играла здесь, никогда прежде так не играла – по сочетанию и построению. И какие-то произведения я играла лет 30 назад, то есть они фактически как новые для меня. На бис вторым номером впервые сыграла «Весеннюю ночь» Шумана в обработке Листа. Но столь мощного полотна типа Брамса пока освоить не успела.

– У нас много известных пианистов – Луганский, Кисин, Мацуев… Чей исполнительский стиль вам ближе?

IMG_0222

– Они все хорошие пианисты, у каждого свое место в музыкальном мире, все они любимы публикой. Но не могу сказать, чтобы мне было очень интересно сходить на их концерт. Я знаю каждого из них и они для меня предсказуемы. Мне интересен музыкант, который мне что-то новое скажет, в чем-то я буду учиться у него. Я, например, пойду с удовольствием на традиционный спектакль, потому что то, что сейчас делается в театре, когда все с ног на голову – это безобразие. Если вы возьмете того же самого Чехова, у Чехова так много всего, что он всегда для меня будет новым, это в самом тексте заложено. То же самое в музыке. Музыка настолько глубока, непредсказуема и разнообразна, что мне интересно услышать ее в чистом виде, а не того, кто ее играет.

– Сколько часов в день Вы занимались, когда учились в музыкальной школе?

– Очень мало, вообще не занималась иногда. Во-первых, у меня не было инструмента, моя бабушка занималась со студентами дома. Во-вторых, я стала заниматься в «очень солидном возрасте» – только с восьми лет, сейчас многие начинают с 4-х, с 5 лет. Я начала заниматься серьезно лет в 18. Я играла концерты, стала лауреатом международного конкурса в 16 лет, но я мало занималась. Я очень жалею о том, что я мало занималась. Я никогда не говорю об этом моим студентам. Я наоборот говорю: «Вы все мало занимаетесь!». Мой пример – не пример им.

– У Вас был такой период, когда Вам музыки не хотелось вообще?

– Был. Потому я так люблю студентов. Когда вы в ответе только перед собой – вы можете делать, что хотите, когда вы в ответе перед студентами, вы не имеете права делать то, что вы хотите.

– Элисо Константиновна, что у Вас будет после Кургана? Расскажите о Ваших планах на будущее.

– У меня концерт в Москве, потом в Италии, потом в Германии, потом во Франции, потом снова в Италии, в Японии, в Бразилии… В сентябре в Саратове будет тоже презентация нового инструмента и открытие филармонии. Мои бедные студенты спрашивают: «Когда Вы приедете?», они не виноваты, что я, как бродячий артист, все время куда-то езжу. Поэтому мои занятия вообще проходят ночью на цифровом пианино, для меня это единственный выход. Иногда я засыпаю на ходу. Когда я в Москве, то я в консерватории с утра и до ночи занимаюсь со своими студентами.

На следующий день после концерта Элисо Вирсаладзе дала мастер-класс и курганским учащимся музыкальных школ города и области – что, кстати, уникальный случай, так как в других городах проходят только концерты пианистки. Элисо Константиновна объяснила свою особую симпатию к курганцам просто: «Мастер-классы даю именно в Кургане, потому что мне очень запомнился мой первый приезд сюда, и очень понравилась атмосфера в школе. Очень хорошие ребята и работы, здесь работают замечательные педагоги – профессионалы своего дела».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *