Курганским зрителям представили нестандартную трактовку пьесы Горького

IMG_1025

Режиссёр Антон Маликов предложил публике самой расшифровать многословие символов спектакля «WASSA»

«За этот ад,
За этот бред
Пошли мне сад
На старость лет…»

Марина Цветаева.

В Курганском театре драмы настала эра молодой режиссуры: Анна Бабанова, Ирина Зубжицкая (главный режиссер театра), Артём Галушин, Антон Маликов. Что интересно – ставят-то они всё больше классиков: Лесков, Куприн, Островский, Гоголь, наконец – Горький. Зато интерпретации, форма, язык – оч-чень современные, даже иной раз и с перебором. А иногда на удивление даже консервативно настроенной публике этот современный, острый взгляд словно заново открывает давно знакомые сюжеты, идеи, образы… Ведь каждый режиссёр находит в пьесе свои кардинальные линии, силовые поля, свои «болевые точки», своё собственное совпадение с автором – иначе и ставить спектакль незачем.

А вот как ему удастся увлечь своим пониманием актёров, художника, музыкантов – это уже вопрос профессиональной оснащенности постановщика, вопрос владения всем арсеналом сценических средств воздействия на публику. Публика – молодая и возрастная, театрально-нацеленная и неоперившаяся, разная – как принимает и понимает она этот язык современного, столь жесткого порою театра?

IMG_0924

Уйти от развлекательного (сладкого, как дешевая парфюмерия) зрелища к интеллектуальному и разоблачительному диагностическому самоанализу – вот одна из задач достойных театра по мнению большинства молодых авторов – и драматургов, и художников, и режиссёров. Таких, как Антон Маликов, выпускник ГИТИСа.

Его спектакль по пьесе Максима Горького «Васса» уже всколыхнул нашу театральную общественность нестандартной трактовкой характера главной героини, не до конца внятными англицизмами, многозначительными условностями сценического языка… При этом в тексте пьесы почти ничего не изменено (а это ныне не так уж часто бывает!). Зато все радости постмодерна налицо – эклектика, правда, вполне избирательная, где-то даже аскетичная – и в приёмах, и в оформлении сцены, и в музыкально-европеизированном звукоряде – если не считать скрежета консервного ножа о железные прутья пола. Фонограмма, как и большой флаг Объединённого королевства, как плюшевая голова медвежонка, скрывающая до поры одного из самых страдательных персонажей пьесы – Павла, нарисованные маски звериков – всё это вполне читаемые символы.

IMG_4774

События в спектакле выстроены довольно точно, большинство героев – если не считать перебора с некоторой эксцентричностью облика и манер – вполне адекватны своим литературным персонажам. Замечательно органично существует в этом диковатом пространстве герой Анатолия Кононова, ярко и динамично выстроена роль Людмилы (Анастасия Черных), на грани нервного срыва отчаянно балансирует Павел (Александр Шарафутдинов), почти немезидой, воплощением рока является Анна (Татьяна Кузьмина) – её реплики звучат порой как комментарий античного хора.

IMG_4756

Надо, кстати, отдельное спасибо сказать авторам спектакля, особенно актерам – гениальный текст Горького мы – слышим. Его произносят ясно, осмысленно и выразительно. И, заметим в скобках, именно этот текст создаёт тот внутренний глубинный пласт драматургической, трагической человеческой правды, которая при всех спорных аспектах постановки не позволяет актёрам раствориться в одной лишь внешней форме (и потерять внимание зрителя).

Сложнее других были поставлены задачи в решении образа Вассы (Екатерина Горяева). Её эмоции «занавешаны» прядями чёрных волос – лицо словно закрыто забралом, чувства загнаны внутрь. Редкие выплески неврастеничны и зрителю могут показаться ничем не подготовленными. Реплики отрывисты и сухи, словно обесцвечены. Поэтому и финал – трагический, надрывный, как извержение вулкана, оставляет скорее ощущение опустошенности, нежели катарсиса…

 IMG_4783

Но режиссёр напоминает нам старую театральную истину о том, что «короля играет свита». И характер Вассы, её «миссия» в жизни дома, семьи высвечиваются в отдельных репликах, вскользь брошенных замечаниях, в мизансценах эпизодов с Павлом, Натальей, Липочкой. Приёмы режиссёра – логичные. Это исповедально-монологическое кресло – экран, позволяющее зрителю остаться наедине с героем.

Знаковые для каждого персонажа пластика и акценты, тембровые краски в речи – всё это объяснимо и оправдано режиссёрским замыслом. Если опираться на типичные с начала XX века элементы психоанализа (а это практически уже стало до уныния обязательным условием «новых» трактовок – Фрейд и Фромм, Сартр и Кафка, Арто и Шванкмайер), то хочется найти до абсурда наивные жажду любви и нежности в масках «звериков», которые мечутся по железному саду, громыхающему даже под россыпью жёлтых пушистых и вроде бы всё осветивших собою цветков – цветы-то без корней… Да и что же там вырастет на этих железных прутьях?

vassa2

Ах да, о сгущёнке… Знак-эрзац материнской любви и заботы – на черном семейном столе – жестянка со сладкой сгущёнкой внутри: так и её ещё надо добыть, открыть железным ключом. Раздражающе-неуместными оказались для большинства зрителей и кабаре-номера, и игры с микрофоном, и британский флаг. Как сказал режиссёр: «Каждый зритель в зале вправе сам, как сумеет, расшифровать многословие символов постановки». Жаль только чеховского монолога – немногие в публике к моменту появления «жгучей брюнетки» сохранили свежесть и чувствительность восприятия иного слога, другой интонации, этого послания об одинокой мировой душе.

IMG_0958

Перед просмотром автор постановки сказал, что спектакль ещё будет расти. Очень хочется верить, что далёкая от хрестоматийной версия прочтения горьковской пьесы вызовет интерес курганской публики и станет прекрасным поводом для встреч, дискуссий и споров – о классике, о прошлом, о настоящем и будущем театра, города и России. Ведь это классик Чехов сказал: «Вся Россия – наш сад».

Фоторепортаж Александра Алпаткина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *