Юрий Гальцев не хочет играть Гамлета

IMG_5496

Знаменитый артист рассказал газете «Курган и курганцы» о ролях своей мечты и об «актерской чуйке»

Наш знаменитый земляк Юрий Гальцев – звезда, которой, кажется, не знаком ни пафос нашего бомонда, ни звездный вирус шоу-бизнеса. На сцене, за кулисами, в толпе коллег или обычных зрителей он легко создает атмосферу теплой душевной беседы, располагая к себе собеседника или публику мягкими интонациями, добрыми шутками, искренней улыбкой и только ему свойственным умением «вкусно» и увлекательно ностальгировать по прошлому и родным местам.
Уютно, совсем по-домашнему он общался с журналистами на пресс-конференции. И в том же доверительном тоне продолжилось наше общение с Юрием тет-а-тет – специально для читателей газеты «Курган и курганцы».

Заслуженный артист РФ дарит свое светлое творчество и добрый юмор  поклонникам уже несколько десятилетий. А последние четыре года он обучал этому таланту и совсем молодых – своих первых студентов в театральной академии, коих питерцы уже любовно и по-родственному окрестили «галчата».
У художественного руководителя Театра Эстрады имени Аркадия Райкина в Санкт-Петербурге сейчас в репертуаре 10 спектаклей, три из них – совсем свежие – поставлены со студентами, теперь уже выпускниками.

«Фигаро здесь, Фигаро там»

– Юрий, у Вас такое обилие творческих ипостасей: актер, юморист, певец, музыкант, режиссер, педагог… А что из них выходит сейчас на первый план?

– Очень хороший вопрос. Иногда у меня как у актера и автора идей наступает ступор, и тогда берешь гитару, что-то пишешь. Что-то написал, оп! – какая-то пьеса попалась, начинаешь придумывать что-то. У меня нет депрессухи, как у некоторых актеров. Когда не дали роль, и он сокрушается: «Сижу дома,  у меня депрессия!». И пошел пить-гулять. А я прихожу на «Ленфильм»: «Ребята, дайте роль!». И где-нибудь в сериале обязательно сыграю хотя бы эпизод, чтобы заработать. Сейчас сериалов море снимается – играй — не хочу. Это мы были молодые: ох, взяли в фильм, дали роль, заработал три рубля – счастье! А сейчас все мои студенты снимаются. А сериал — это что? В спектакле он получает две тысячи, а в сериале входная ставка сразу десять. А если попал в колею, да главная роль, и пошел третий-четвертый сериал, можно уже ничего больше не делать. Некоторые актеры стали очень прилично зарабатывать. Но нужно поймать удачу за хвост. Как говорила Фаина Раневская, «актерская профессия – это 1 % таланта и 99 % удачи».

– Вы сейчас все больше внимания стали уделять своей музыкальной карьере…

– Я, конечно, не музыкант, я же ни одной ноты не знаю. Говорят, и Пол Маккартни тоже их не знает (смеется). Но у меня появился свой ансамбль – питерская группа «Кронштадт». Они и музыканты, и актеры чуть-чуть, поэтому с ними легко, и я с ними иногда даю концерты. Скоро будет отмечаться 70 лет Победы, и я хочу сделать спектакль с военными песнями, на стихи военных поэтов. В перспективе также Владимир Маяковский. И мне приснилась идея: хочу сделать спектакль «Карнавальная точь-в-точь» – был фильм, а я хочу сделать спектакль.

– Везде пишут, что главным условием Вашего участия в передаче «Точь-в-точь» было участие в ней ваших студентов…

– Когда мне об этом говорят, мне даже стыдно становится (смеется). Что-то я перебрал здесь! А фишка была в том, что меня сначала хотели посадить в жюри, а за жюри, между прочим, платили. А у меня съемки, репетиции, я отказался. И мне предложили  выступить, но я воспротивился: «Да вы чего, с ума сошли?! Зачем мне это надо?». А я как раз только что в Киеве отработал в жюри в «Шоу маст гоу он», где, кстати, тот же Никита Пресняков с моей подачи получил первое место. Четыре месяца я летал по средам в Киев. Ну и я решил: «Что же я буду играть? Во-первых, я уже вышел из этого возраста, зачем я буду резиновые маски надевать, прыгать? Во-вторых, я же не вокалист, а так». А мне сказали: «Юрий, мы для Вас фишку придумали. Может, Вы со студентами выступите?». И как они меня поймали на этот крючок? Все-таки я согласился.

Первый номер с «Песнярами» (Владимир Мулявин) им показали, всем очень понравилось. И они видят, что мы со второй программы становимся, ну как всегда, лучшими. Потому что просто песню спеть – неинтересно, а придумать ее, сделать какую-то идею – всегда ценнее, лучше. И мы так и продолжили. А мне: «Нет, Юрий! Это хорошо, но слишком хорошо. Все-таки мы не должны отходить от сюжета старых клипов. Это же программа «Точь-в-точь», и мы должны сделать точно так, как в клипе». А я придумал, что поет Кола Бельды, а из юрты то одна женщина с ребенком вышла, то вторая — беременная, чтобы поржал народ. А мне: «Нет!». Они побоялись отступать от заданного. Два-то клипа они сделали, как я хотел, а потом я понял, что попал в капкан. И ребята тоже расстроились. Ну что толку снимать, если своего ничего нельзя внести?! Сделали маску похожую, голос, но мне это неинтересно. Как актеру мне интересно свое что-то добавить! Ну понятно, пошлое я тоже не люблю, но Кола Бельды бы не обиделся. Они сами смеются, умирают от смеха, но нельзя! И поэтому мы так отыграли…

Иногда мне немножко стыдновато, закрываешь лицо руками и думаешь: «Ой-ой! Неужели это я?!». Но не за эту программу, за другую. Ой-ой, стыдно! Быстрее бы кончилось! А они специально долго так крутят сюжет. А потом еще повтор через неделю. На улицу из ведра мусор не вынести – стыдно!

– То есть Вы очень самокритичны?

– Ну да. Фу, иногда еще как ляпну что-нибудь такое, а они ничего не вырежут, нет же литературного отдела. Ты-то на эмоциях, а они показывают все, как есть. Телевизор – это особая тема. Ты в зал выдаешь «ха-ха», а монтажеры иногда переставят куски, как у Регины в свое время была эта фишка. В «Аншлаге» я играю на сцене и в это же время я за кулисами стою и «над собой смеюсь», ну как так смонтировали?!

– А чем еще недовольны в себе?

– Меня «клинит» на имена и телефоны. Меня, слава Богу, в театральном институте научили –  по отчеству должна пробежать буква «ч». Я, обращаясь к человеку, быстро проговариваю: «Здрасьте, Фнич»… Он понимает, что как-то к нему обратились неправильно, а я слушаю, как к человеку обращаются, и повторяю «Маркел Евпаторович» или «Гарфункул Бздохович». Ну как я могу запомнить их имена, если ко мне по 50 человек подходят после спектакля, как в мавзолей! У меня еще 65 человек обслуживающего персонала. Запоминать бесполезно. У меня этот «бзик» с детства. Мне и раньше папа говорил: «Есть три вида плохой памяти: девичья, куриная и твоя». С текстами все хорошо, а на имена-отчества уже памяти не остается.

IMG_5472-copy

О патриотизме «без кваса»

– Вы подписали обращение деятелей культуры Российской Федерации в поддержку политики президента РФ В. В. Путина на Украине и в Крыму. Не боитесь санкций?

– Я подписал?

– Об этом пишут в «Википедии».

– Ну если это хорошее дело, пусть будет, хотя я ничего не подписывал. Вообще тяжело ему, президенту, сейчас. Черные силы дербанят нашу страну. Так и хотят, чтоб разразилась война, страшное дело. Моя знакомая, которая с той области, где ведутся бои, говорит, что там трупы не убираются неделями при жаре в 30 градусов, это ужас! Раньше такого на войнах не было. А виноваты олигархи. У Гены Ветрова там папа живет, и никто про это не знает, идет война, а там уже американский «Шелл» ведет разработку новых месторождений нефти. Так что все понимают, откуда ноги растут. Все уже продали.

Говорил с одним таксистом, когда с мамой ездил в Тюмень. Он готов хоть сейчас под ружье встать. Говорит: «Все друзья у меня такие: «Скажут, война завтра, пойду родину защищать!».

Я смотрю на Владимира Владимировича Путина и всегда удивляюсь, как он отвечает на вопросы. Это большую силу воли надо иметь, чтобы не гавкнуть или голову кому не оторвать. Мне вот в полиции или в департаменте ФСБ не работать, я бы палкой поубивал некоторых отморозков! Вот видел, впереди меня едут на машине таджики, и бутылку прямо в центре города выкинули из окна. Меня что-то так пережало, я обогнал и прижал их машину, вышел один и спрашиваю: «Зачем бросили?». Они уже на меня пошли: «А ты кто такой?». Я отвечаю: «Я – житель Санкт-Петербурга. И мне не нравится, что вы в нем гадите». Но что отрадно — еще две-три машины остановились и пришли мне на помощь, а те сразу хвосты поджали. Ну я же один с пятью не справился бы, неизвестно что было бы. А нарушители в итоге бутылку подняли.

Знаки судьбы

– Юрий, Вы говорили как-то, что знаковые совпадения всегда играли большую роль в вашей судьбе. Вот Вы жили в коммуналке в доме, где прежде жил Аркадий Райкин…

– В этом же подъезде он жил на первом этаже, а я на третьем. Первый знак судьбы был у меня еще в третьем или четвертом классе. У меня неожиданно появилось пять рублей, я зашел в книжный и купил портрет Аркадия Исааковича Райкина, который у меня по сей день стоит дома. Он на портрете молодой в рамочке, улыбающийся. Купил я портрет для папы, так как он его очень любил. Второй знак, когда я уже студентом посмотрел его вживую в программе «Мир дому твоему» по пьесе Семена Альтова. И это было счастьем. Он выступал тогда с молодым Костей. Это было буквально перед его смертью, через 3-4 месяца после спектакля он ушел. Туда было не попасть просто, все билеты были проданы, а я пролез как кошка. Это когда «хочу» – то это страшной силы вещь, всегда попадешь.

– Вы всегда прислушиваетесь к интуиции, она часто вам помогает?

–  Очень! Мало того, меня еще спрашивают ребята по принятию каких-либо решений. Вот я собираюсь затеять какое-то дело, и думаю – «делать или не делать»? Вдруг звучит по радио, допустим, группа «Queen», это одна из моих любимых групп. Я понимаю – надо точно делать! Это такой тонус мажорный мне придает. Или я слышу какой-то голос. Знаки всегда есть, а интуиция в нашем деле просто необходима. Есть такое выражение «актерская чуйка». Если ее нет, то это очень плохо.

– Есть ли способы для развития этого чувства?

– Просто наблюдай за собой почаще. Бывает, говоришь с человеком, и ощущение, что он вымотал тебя так, что уже невозможно дальше. А с другим общаешься – надышаться не можешь, и делаешь все возможное-невозможное, чтобы обязательно с ним встретиться, потому что идет какая-то подпитка. Тебе просто хорошо рядом по энергии. Он что-то говорит, а тебе ничего не надо, просто слушаешь. Очень часто такие люди встречаются.

И ко мне тоже часто притягиваются, подпитываются. Но, бывает, прихожу в церковь, ко мне подбегают: «Ой, здравствуйте, это Вы? Автограф можно?». Я отвечаю: «Очень прошу, давайте не здесь!». Они осаждают: «А давайте мы подождем». Иногда осаживать приходится.

Как-то я сидел с одной актрисой в одном хорошем месте, «Пироги Штолле» называется. Подходит приятная женщина и спрашивает: «Это ты – комик?». Я отвечаю: «Не знаю, что такое комик». Она: «Я скажу тебе так: мне не все нравится, но у меня сестра смеется над какими-то твоими номерами. Не мог бы ты мне оставить автограф?». «Конечно!». Я расписался, но у меня такое слегка шоковое состояние, был бы мужик, я бы ему соответствующе ответил. Когда она уходила, я обратился: «Будьте добры, подойдите! А Вы петербурженка?». – «А что?». – «Ну Вы как-то сразу со мной на «ты», как будто мы с Вами пили, отдыхали на пляже вместе, я Вам делал массаж, наверное? Или что?». У нее был такой злой страшный взгляд: «Я вообще не люблю то, что вы делаете!». Зачем тогда автограф брала?

– То есть приходится встречать и таких «поклонников»?

– Да их много, таких людей! Я даже в зале их вижу, сидят с выражением: «Ну давай, посмеши нас!». Я отворачиваюсь и работаю для тех, кто приходит с положительным настроем.

Я бы в летчики пошел…

– Вы в юности мечтали стать летчиком? Космические имя и дата рождения так влияли?

– Да, я поступал после восьми классов в высшее военное Тамбовское летное авиационное училище. Но на третьей комиссии меня срезали, у меня была истерика дома, но папа сказал: «Есть же гражданские летчики». Правда, я как-то поутих. Потом куда только меня судьба не бросала – в сельхозинститут, в строительный техникум, где я отучился два месяца и ушел. Но сейчас это как сон.

В пору моей юности было модно, чтобы парни были военными. Девушки только на них обращали внимание.

– А как же парни с гитарой?

– Ну это было позже. Я вкусил это, когда вышел на танцплощадку. И вывел меня туда Паша Перцев. Я тогда понял: «Вот мое призвание!». Когда я в 9-м или 10-м классе ударил по аккордам, сказал себе: «Так вот оно где зарыто!».

– Позже удалось полетать? Были ли прыжки с парашютом?

–  Я в самолетах летал в кабине, но спокойно отношусь к полетам. А на парашюте летал с земли – за лодкой. Я один летал, остальные побоялись. Раньше не боялся экстрима, а сейчас стал осторожнее – думаешь о профессии: «Ой, а завтра же играть, а мало ли что!». Фейс должен быть нормальным, ничего бы не сломать, не поцарапаться. Я же подведу не себя, а других, я же в команде.

–  В семье Вы такой же ответственный?

– Я не знаю, как со мной. Бываю тяжелый. Я часто на гастролях, могу уединиться, куда-то уехать. Но это не значит, что семья без хлеба. Я всех кормлю, обеспечиваю даже дальних родственников. Дочка занимается рекламой, уже отдельно живет, приходит в гости.

Жизнь нас проверяет все время, где у тебя тонкая нить, где она порвется. Поэтому где-то держишься, где-то срываешься или позволяешь себе лишнего, все мы люди — бывает. Но оправданий нет этому. Тогда признаю вину. Ну а как еще?!

Табу для актера

– Вы как-то сказали, что артисты должны быть молодыми. Может, в период какой-то усталости или кризиса так сказали? Или Вы и по сей день так считаете?

– Да на сцене должны быть молодые. Мне сейчас не сделать то, что делал в молодости на сцене, то, что я тогда вытворял. Конечно, стариков нельзя списывать — нужны и «Фирсы». Я сейчас предпочитаю сделать номер, что-то написать, срежиссировать. Спокойней стал, мне уже ничего не надо доказывать. Конечно, если бы меня взял в фильм известный режиссер, я бы там уже побился, а так… Главное себя не обманывать и все. Просто делаю свое дело честно. Если я не буду играть, я всегда могу что-то спеть или заняться сочинительством. Для каждого творчества свое время.

А у молодых задор, глаза светятся, приятно за ними наблюдать. И они даже стариков играют смешно, на это интересно смотреть.

– Вы недавно снялись в кино «Тайна четырех принцесс»…

– Да, такой легкий мюзикл. Еще снимался в эпизодах, а где – даже не помню.

– Вы как-то отказались играть детоубийцу, а есть еще какие-то табу в творчестве? Что бы не стали играть ни за какие деньги, делать как артист?

–  Мне в первую очередь роль должна понравиться. Снялся бы в любой классике! Можно даже трагическую роль, но что бы не ассоциировалось с убийствами. Мне не нравится чернуха. Когда с экрана или со сцены идут добро и свет, мне это намного ближе. У каждого свое амплуа. Чего испытывать судьбу, если она тебе уже так много дала?! Есть драматические актеры, которые шикарно играют трагикомедию, драму или трагедию. А я в другом реализуюсь. Не хочу я Гамлета играть, хотя он и был такой толстый и рыжий, похож на меня. Но не хочу! Я бы лучше сыграл Иудушку Головлева или Порфирия Петровича, следователя в «Преступлении и наказании», вот это мои роли.

– Сейчас модно заниматься не своим делом. Парикмахер поет, модель пишет книги и так далее. Вы считаете это нормальным?

– Нет. Есть феномены, но их очень мало. И я не считаю, что это хорошо, все равно низкий уровень. Должны быть во всем мера и стиль. Если уж я вышел на сцену что-то говорить, я должен обязательно себе задать вопрос: «Почему я это должен сказать?». И не потому, чтобы просто получить деньги. Хотя я вот смотрел концерт Гоши Куценко. Если мы начнем разбирать по полочкам, то голос у него середняк, тембрально не очень сильно и точно, но мне это не мешало. Мне понравились его три-четыре вещи (про ВДВ и про гей-парад), и уже из-за них я понял, что не зря пришел.

Вот Окуджава пел, что называется, себе под нос, а не оторваться. Или Вертинский, слушаешь его старые записи, – Боже, как это?! – негромко, спокойно, а пробирает. Или, наоборот, жилы рвать, как Высоцкий. Необъяснимые какие-то чувства: как они так на наши рецепторы воздействуют – до мурашек по телу?

– Сейчас практически любого артиста можно заказать на собственный праздник. Даже Элтона Джона, Вы ведь были на дне рождении с его участием. Вас тоже можно?

– Смотря куда. Вот я сейчас был в Перми. Заказали меня дзюдоисты, был праздник, куда съехались все спортсмены с Урала и Сибири. Очень все было достойно. Ну и я там был не один, а с моей командой. К моему удивлению, никто из зала не ушел на протяжении четырех-пяти часов. Все слушали и аплодировали, никто не напился. Были и курганские спортсмены. Если президент пригласит на свадьбу, то соглашусь. А иногда и деньги не нужны, просто не хочу и все. А бывает, как в Чимеево, готов бесплатно петь. Мало того, что сам выступил, так и сам заплатил своим музыкантам. В своем краю да на духовном празднике – обязательно надо выступать!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *