В третий вечер фестиваля имени Шостаковича на сцене филармонии царила опера

IMG_6348

С произведениями великого композитора выступили Елена Заремба, Светалина Качур и Олег Долгов

Волшебная сила великих поэтических строк в союзе с невероятной мощью музыки Шостаковича и красотой голосов солистов – воздействию такого восхитительного триединства сопротивляться было бесполезно. Вечер вокальной музыки в третий день фестиваля имени Шостаковича всколыхнул в слушателях все потаенные чувства – от страха и гордости до нежности и сочувствия.

На сцене блистали в своей царственной простоте и открытости звезды мировой оперной сцены — Елена Заремба (контральто), Светалина Качур (сопрано) и Олег Долгов (тенор). Партию фортепиано исполняла неподражаемая пианистка Антонина Кадобнова, уже хорошо знакомая нашим зрителям.

IMG_6311

Впрочем, все участники этого концерта в представлениях не нуждаются: наша публика была на их выступлениях и ждала от певцов новых музыкальных потрясений. И они случились, ведь вокальные циклы Шостаковича — особенная веха в мировой классике. «Шесть стихотворений Марины Цветаевой» в исполнении Елены Зарембы – это все нарастающее напряжение в атмосфере зала, тернистые и извилистые ходы музыкальной фантазии автора – от философского настроения до нагнетаемого ужаса и горестных предчувствий. Вокальный вихрь дерзости и страсти, вызова и отчаяния с легкостью увлекает зрителя в самый эпицентр музыкальных страстей. «Мне было по-настоящему страшно на песне «Поэт и царь», — призналась мне после знакомая, потрясенная концертом в той же степени, как обычно бывает при встрече с театральным шедевром.

Еще один дебют на нашей сцене – редко исполняемые сцены из оперы  Шостаковича «Катерина Измайлова» в исполнении Светалины Качур и  Олега Долгова. У фестиваля есть прекрасная миссия – открывать не только новые имена, но и новые для публики произведения, и в этой части мы сполна удовлетворили тягу к познанию и приобщению к неизведанному.

Вокальный цикл «Из еврейской поэзии», закрывавший концерт, стал своеобразным мостиком от самого первого фестиваля имени Шостаковича к нынешнему событию. Ведь именно он звучал тогда как одна из визитных карточек гениального композитора 20 века. Одиннадцать номеров – живые драматические сценки по мотивам еврейского фольклора – были написаны в сложный для автора период жизни, когда его музыка подвергалась гонениям со стороны власти, когда фабриковалось печально известное «дело врачей» и беспощадно разносились в пух и прах журналы «Звезда» и «Ленинград». Грустный сарказм звучит в рефрене его песни «Счастье»: «Врачами наши стали сыновья. Звезда горит над нашей головой!». Под гул оваций трио оперных звезд исполнило эту символичную композицию на «бис».

IMG_6337

В беседе с журналистами артисты рассказали об опыте исполнения произведений Шостаковича (Олег Долгов даже пел в его опере «Игроки»), о том, почему так мало сегодня ярких вокалистов на мировых сценах, и о том, отчего оперные постановки все чаще приобретают эпатажный характер.

Тернии вокала

Елена Заремба перед концертом провела мастер-класс для студентов вокального отделения  музыкального колледжа имени Дмитрия Шостаковича и поделилась впечатлениями о нем: «Научить петь за 15-20 минут невозможно, а вот сбить с толку можно, поэтому мы просто поговорили о музыке. Студенты пели, я высказывала свои пожелания. Я видела, как многие большие мастера преподают вокал. Это странно, потому что смысла во вмешательстве в вокал я не вижу. Молодым талантам сегодня приходится очень трудно. Очень мало педагогов, которые бы могли их адекватно обучать и давать специальные музыкальные знания. Их мало сейчас по всему миру».
Еще об одной беде в мировом вокальном искусстве с тревогой говорили наши гости.

Олег Долгов: — Сейчас мельчают голоса. Потому что есть микрофоны, и природа подстраивается под эти обстоятельства: зачем нужны сильные голоса, если есть искусственная подзвучка?

Елена Заремба: — Хороших певцов появляется все меньше. Люди перестали учиться, они быстро слепляют что-нибудь и бегут делать карьеру. Первый вопрос, который задают все мои ученики: «А как Вы карьеру сделали?». А я никогда не стремилась делать карьеру, я просто занималась своим делом и выполняла свою работу с большой ответственностью.

Олег Долгов: — Когда цель подменяется следствиями – славой и деньгами, ничего не выходит.

Елена Заремба: — Меня ученики иногда спрашивают: «А зачем нам все это делать, это же никому не нужно сейчас?!». Я отвечаю: «Это вам нужно! Чтобы хорошо себя чувствовать, чтобы достойно представлять свою профессию!».

Олег Долгов: — Ныне складывается печальная тенденция: все чаще большие коллективы приглашают совсем еще молодых и неопытных исполнителей. Это не всегда идет на пользу музыкантам, они часто заканчивают свою карьеру, так ее и не начав. Ведь можно сорвать голос и не справиться с психологической нагрузкой. Голос требует созревания и очень бережного к себе отношения. Почему всегда в Большом театре существовала стажерская группа? Ребята постепенно входили в процесс, пели в маленьких ролях. А если сразу выйти на большую роль без достаточного опыта – можно испортить себе голос.

IMG_6341

Трансформация не в лучшую сторону, по наблюдениям музыкантов, происходит и с оперной публикой. «Публика очень сильно сейчас деградировала, — отметила Елена Заремба. — Ее все заставляют деградировать — телевидение, окружающая среда. Раньше люди приходили в «Ла Скалу» или «Метрополитен» с клавирами, а сейчас с газетными вырезками, в которых написано, как надо реагировать на происходящее на сцене. Они сами даже не задумываются. Из-за огромных потоков информации люди перестали что-либо дифференцировать, понимать, а главное — они стали бояться чувствовать. И идет общее снижение оперного уровня. Те, кто хорошо разбирается в опере, даже перестали уже ходить на спектакли».

Скандалы оперы

Оперные исполнители хотя и уверены, что опера никогда не умрет, все же огорчены тем, что высокое классическое искусство все чаще становится разменной монетой шоу-индустрии. И многочисленные скандальные оперные постановки – тому печальное свидетельство. Доводилось в них участвовать и некоторым нашим сегодняшним героям.

Елена Заремба: — Самая первая и самая ужасная такая постановка в моей жизни – опера «Пиковая дама» режиссера Дэвида Алдэна в Мюнхенской опере, где я пела Полину. Это было совершенно чудовищно! Просто издевательство над Чайковским, Пушкиным, публикой, но сделать было ничего невозможно, потому что имя режиссера было очень громким. Я сразу вступила с ним в конфликт, как только увидела зарисовки костюмов.

Поставила ему условие: либо будет так, как я хочу, либо я поеду домой. И еще 78-летняя певица Рита Гор из Бельгии тоже возмутилась. Она играла графиню и должна была по сценарию выйти голой на сцену. Рита прислала в дирекцию письмо, где писала, что ей 78 лет и она не может себе позволить удовлетворить болезненные режиссерские фантазии. Ее долго уговаривали, в конце концов заменили в этой сцене статисткой. Рита Гор спела, а вместо нее на сцену затем выпустили голую старую женщину. Но пресса и публика подмену не заметили, а решили, что это была певица.

IMG_6305

Мне было стыдно выходить на сцену, но так как театр очень хороший и у меня с ним были долгосрочные отношения, невозможно было отказаться. Правда, меня оставили в покое и переделали все мои костюмы. Я пыталась режиссеру что-то объяснить, но это было бесполезно: он все время был под наркотиками, постоянно в неадеквате. А публика кричала «бу!» со второго акта и до конца. И сейчас одна за другой все оперные постановки такие, это мода.

Светалина Качур: — Мне пришлось спорить с известным режиссером Робертом Карсен, что Баттерфляй не должна курить. Он не согласился, но я не курила. Конечно, потом тебя режиссеры не приглашают — это факт. Певицам предлагают деньги в рот положить или раздеться догола. Вот в «Травиате» мне пришлось держать платье, потому что его сделали на липучках, и Альфред должен был сорвать его с меня, а я это платье держала обеими руками. Дернул раз, другой раз, не получилось меня раздеть (смеется). Нужно с таким положением дел в опере непременно бороться.

IMG_6361

Елена Заремба: — Но опера все равно не умрет. Сейчас идет процесс болезни, что-то отмирает, что-то новое появляется. Это рост, а рост часто сопровождается болезнями.

Олег Долгов: — Однако если режиссер мешает музыке – это большой минус. Даже если ты опускаешь глаза, чтобы не видеть безобразия на сцене, и только слушаешь,  впечатление все равно уже испорчено.

Разговор о проблемах в сфере высокого искусства перешел к обсуждению публики. Елена Заремба, которая покинула Россию 20 лет назад по причине множества контрактов, посыпавшихся на нее из лучших оперных театров Европы и Америки, призналась, что наша публика – одна из самых чутких.

—  Я живу вне государства — как гражданин Земли, для меня не существует разницы между людьми, мне все равно где они живут – в Кургане, в Париже, в Риме, в Перми… Когда ты даешь зрителю свои чувства, свою любовь, он отвечает тебе тем же. У любви, как и у музыки, нет национальности.

И верно – язык этот доступен каждому, близкий, родной, объединяющий…

  1. фыва

    Спрашивается: во-первых, разве Олег Владимирович тенор, а не баритон; во-вторых, куда он свои очки подевал?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *