Плащ Казановы и дочь хана Кадыра

Если нашему городу уже больше трехсот лет, то сколько же легенде о Царёвом кургане? Никто не знает дату рождения этой легенды. «Оживить» легенду попыталась художник Ирина Аросланова, чья персональная выставка открыта сейчас в областном культурно-выставочном центре

 Экспозиция так и называется — «Ожившая легенда Кургана».

На вернисаже, естественно, было два притягательных центра — сама автор выставленных произведений (яркая и волнующаяся) и новая работа, временно закрытая от зрителей тканевой драпировкой. И вот после приветственных речей и поздравлений с персональной выставкой (четвертой по счету в творческой биографии Ирины Арослановой) ткань снимается — взору гостей открывается «Легенда о Кургане». В первое мгновение видишь только много цвета, глубокого, как чувства в легенде о ханской дочери. Потом понимаешь, что художник, чтобы не задохнуться от нахлынувших чувств, разделил их на части. Перед нами триптих: в центре — «Царевна Назия», левая часть — «Хан Кадыр», справа — «Воины». Живопись уверенная, сильная, рельефная, выпуклая.


Фоторепортаж Александра Алпаткина с открытии выставки.


Раньше я почему-то считал серийные произведения, в том числе триптихи, слабостью художников. Мне казалось, что автор в подобных случаях не смог концентрированно в одном полотне выразить свое отношение к изображенному и потому всё растягивает в «сериал». Я забывал об образной родственности живописи и литературы, в которой есть сюжет, есть жанры — короткий рассказ, повесть, роман. Так и в живописи: есть этюды-стихотворения, картины-рассказы, эпические полотна-романы. Еще проще сущность живописного триптиха мне однажды растолковывал коллега Арослановой по искусству и по совместной работе в художественной школе Виктор Архипов. Он говорил: «Это, как в спорте, три подхода к большому весу на штанге. Понял?».

Ну, если пользоваться таким «спортивным» сравнением, то надо сказать, глядя на триптих Ирины Арослановой: «Вес взят!». Как взят он и в графическом триптихе «Лесной царь и его дочери» (карандаш), где девушки божественно красивы, а их отец мудёр и хитёр.

С тем, что женщина — всегда загадка, никто уже и не спорит. Женщина‑художник? Тем более! Может быть, и поэтому вспоминается литература. Именно в ней, в литературе, еще вернее — в критике, время от времени возникают разговоры о «женской прозе», «женской поэзии». Вот и я, не утруждая себя душевной работой, после поверхностного осмотра персональной выставки Ирины Арослановой решил поговорить с ее автором о «женском изобразительном искусстве». Но мешали поклонники и ученики Ирины, окружившие ее плотным кольцом, и, во-вторых, в этот самый момент мой взгляд упал на уже известную многим любителям искусства венецианскую серию Арослановой («Кружево Венеции», «Образы Венеции», «Плащ Казановы»), потом еще на несколько работ, энергоемкость которых никак не позволяет говорить ни о чем розовом и сладком, что принято приписывать «женскому искусству». Я понял — тема не пройдет, недаром слово «художник» не имеет женского рода. Почти не имеет…

Хорошо, давайте же обратим внимание на заметную театральность, карнавальность живописи Ирины Арослановой, что отмечают многие искусствоведы. Конечно, здесь многое рождено характером, знаниями, образованием автора (после Свердловского художественного училища она еще, закончив учебу в Уральском государственном университете, завладела дипломом искусствоведа). Но, кажется, первоначальный толчок в сторону театральности Аросланова получила еще в художественной школе, где ее педагогом, любимым учителем был Сергей Мальцев, искусство которого всё пронизано маскарадом, веселой игрой живых персонажей и даже неодушевленных предметов.

Можно многое сказать и о многозначности таких картин, где, например, изображен всего один предмет («Серебряная маска», «Золотая маска»), или о том, что ярче всего творческая индивидуальность Ирины Арослановой проявляется в ее портретах, говорящих о полифонии жизни, о ее многоцветности, о консенсусе реального и вымышленного. Но закончим главным впечатлением от хорошей выставки — не напитался! Мало мне камерного масштаба экспозиции, занявшей не самый большой зал выставочного центра. Творческая смелость, изобретательность духа, талант художника требуют большего — вот реальность. И никаких легенд!

Словно услышав эти мои слова, Ирина Аросланова пообещала гостям вернисажа в следующем, 2018-м, году новую и большую выставку.

Система Orphus

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *