Детство, украденное войной

О поколении, которому рано пришлось повзрослеть

Июньское солнце светит ярко. Тепло. Выходной. Мои родители с друзьями уехали на пикник в лес. Все взрослые заняты своими домашними делами. А мы, дети, бегаем, играем в прятки, резвимся…

Мне сегодня предоставилась полная свобода. В рабочие дни я посещала детский сад, старшую группу, рассказывала стихи на утренниках, танцевала с девчонками в нарядных бальных костюмах «Танец маленьких лебедей» из балета Петра Чайковского. Дома с младшими сестрами и братиком оставалась няня Шура.

Вдруг наступила какая-то зловещая тишина. А потом раздался из репродуктора громкий голос: «Внимание! Говорит Москва! Говорит Москва!». Народ мгновенно стал собираться.

Мы, дети, еще не осознавали, что происходит, но, видя слезы на лицах взрослых и слыша зловещее слово «война», тоже притихли.

Я стала ждать возвращения родителей с отдыха, хотя они сказали, что вернутся вечером. А когда кинулась к ним навстречу со словами «война», мама ответила: «Знаем, дочка! Знаем!». У отца было суровое лицо. Каждое лето он выезжал «на сборы». Сам учился и учил молодых призывников танковому делу. Пришел вызов, и он уехал в ряды Красной армии. Мы остались одни.

Но возвращаю память мою снова к довоенным дням. Жили и морально, и материально счастливо. Отец работал в школе № 2 математиком и физиком, а мама в новой школе № 4 вела русский язык и литературу в Шумихе. Учебная их нагрузка была выше нормы, соответственно, и зарплата высокая. Приобрели новую мебель: диван, кровать и комод. Книжный шкаф ставить было уже некуда — приобрели этажерку открытую и заставили ее новыми книгами. Полное собрание сочинений Николая Некрасова до сих пор хранится у моей правнучки Лизы. Корочки, бумаги — ветхие. Но стихи, иллюстрации и мои рассказы о моей маме. Как она любила книги и постоянно говорила в семье и ее ученика, что главное богатство — это книги. Эти слова я запомнила на всю жизнь.

Нельзя не вспомнить об одежде. Конечно, такого изобилия, как сейчас, во времена моего детства не было. Но родители следили за своим внешним видом. И вот меня одевали — белое пышное платье с розочками, оборочками, рукавом-фонариком.

Нам, детям, очень помогали старшие двоюродные братья и сестры. Они во дворе установили турник, повесили гамак, где мы, девочки, слушали чтение книг старших, играли в мяч, а зимой ходили на лыжах.

Но все это закончилось, когда из репродуктора раздалась песня «Священная война». и вот сентябрь 1941 года… Осенью пошла учиться в школу № 3. Она была рядом с нашим домом. В те годы в 1-й класс принимали с 8 лет. У меня было уже сшито платье, учебники я сложила в сумку, называемую «балеткой» (тканую сумку, с которой в те годы ходили балерины на занятия). в первый год учебы мы писали в тетрадях, а после — на старых газетах, книгах, между строк. Как красиво писать и как учителю проверять?

Нашу учительницу звали Клавдия Никаноровна. Строгая, требовательная, но справедливая. Однажды после уроков она оставила весь класс, а меня отправила домой.

Я ее просила, чтобы меня оставила вместе со всеми ребятами. Но она мне сказала:

— Иди, отдыхай.

В Шумихе появился завод, оборудование на который привезли из южного города. А работали на нем женщины и подростки-мальчики. Мы наблюдали за ними, когда они поздно возвращались с работы. Был по стране объявлен приказ: «Помощь фронту!». Женщины вязали теплые носки для бойцов, шили кисеты. А мы всем классом отправились в лес за шиповником. Я нашла всего три ягоды, а кто-то насобирал целый стакан. Клавдия Никаноровна сказала, что мал золотник, да дорог. И все вместе мы насобирали ягод для раненых солдат.

Корова нас выручала… А мама уже тогда воспитывала во мне любовь и сострадание, стремление делать добрые дела. Она подоит Зорьку, оставляет меня с детьми. После нескольких таких вечеров мама сказала мне: «Клара, я донесу подойщик до женщин с детьми, а ты по кружке разливай молоко в их посуду». Я впервые ощутила, что такое беда. Женщины на улице обращались ко мне: «Девочка, девочка! Подойди к нам. У меня двое маленьких! Им нужно молоко!». И я шла туда…

Потом мама заболела желтухой. Младших увезли к ее сестрам, а я осталась одна. Пока мама была в больнице, приходила ко мне старенькая бабушка, топила печь, варила картофель. А ночевать уходила к себе. Однажды она мне говорит, что нужно навестить маму в больнице и рассказать, что у нас все хорошо. Собрала ей посылку — печеный картофель, соленую капусту — и отправила меня одну поздно вечером. Иду по улице, темно, людей нет. Дошла до корпуса, дверь тяжелая, массивная, открыть никак не могу. Стою, чуть не плачу. Вдруг слышу голос медсестры: «Девочка, что ты тут делаешь?». Она меня провела в палату к маме, обнялись мы с ней, обе плачем.

Наши войска одерживали одну победу за другой над фашистскими захватчиками — разгром немецких оккупантов под Москвой, Сталинградская битва.

И как-то вечером к нам начал стучаться в окно мужчина со словами: «Люда, открой! Это я!». Голос у него грубый, хриплый… В тот момент мама заметалась по комнате.

— Клара, вот твое пальто, шапка и валенки. Все скорее надевай и лезь под кушетку. Когда воры выставят или разобьют раму, я отвлеку их и уведу на кухню, а ты вылезай в окно и беги в военкомат, к дежурному.

Звук с улицы становится все настойчивее и громче.

— Нет, Клара. Выходим вместе в сени. Я разговариваю с грабителем, а ты садись в угол, за кадушку с соленой капустой. Когда мы войдем в дом, ты скорее беги в военкомат.

Мужчина с улицы говорит:

— Люда, я — твой Витя. С фронта приехал, в отпуск, после Сталинграда.

Мама распахивает двери, входит папа, стоим мы втроем, обнимаемся и плачем.

В госпитале отцу дали гуся, консервов и хлеба. Родители решили, что мы переедем в Альменево. Туда мы отправились летом. Когда добрались, сообщили об этом отцу на фронт. В «треугольнике» он рассказал нам, что за участие в освобождении Сталинграда ему вручили благодарность от Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина и медаль «За отвагу». На встречах после окончания Великой Отечественной войны он говорил, что этой медалью больше всего гордится.

В Альменево я пошла в третий класс. Вела уроки старшая сестра мамы — Лидия Васильевна, но учиться мне пришлось всего один месяц, потому что моих младших сестер и брата не с кем было оставить. Когда я пришла учиться в 4-й класс, получала по географии, истории, литературе только пятерки.

Приходилось туго. Зимой ходила в осенней фетровой шляпе, в пальто с длинными рукавами и в валенках, на пятках которых были огромные дыры. Посоветовали мне положить в валенки сена. Иду я, а позади меня — снежный след — сено, как метла, прочищало дорогу.

Все радостнее звучат голоса по радио, передающие сводки о наступлении наших войск. Все чаще ощущается, что скоро, очень скоро советские солдаты одержат победу. Наконец-то 9 мая 1945 года это заветное слово звучало в каждом уголке нашей страны.