Леса, дети, добрые дела

Замечательный след большой семьи на земле

Этот рассказ о курганском лесничем Николае Васильевиче Гамбалевском будет особенно интересен тем людям, которые сами занимаются изучением истории своей семьи и родного края. Ведь из истории наших семей складывается история нашей Родины.

Фамилия Гамбалевский была мне известна и раньше. В свое время заступничество Николая Васильевича фактически спасло моего деда от гибели. Я не один год работаю в архивах Курганской области по родо-словной своей семьи с документами по Курганскому, Салтосарайскому лесничествам, Курганской лесной школе. Узнав из них, какую роль сыграл в жизни нашего деда Николай Васильевич, дала себе слово, что когда-нибудь найду больше информации и расскажу о нем…

Судьба свела нас, внучек, как когда-то наших дедов, через много лет. Пусть виртуально, через Интернет, но свела… Наши семейные фотографии оказались размещенными рядом на сайте Зауральского генеалогического общества. Я написала Вере — Вере Георгиевне Бурматовой — в г. Калининград, рассказала о своем дедушке, она поделилась сведениями о своем.

Вера замечательный человек, мы стали настоящими друзьями. Я не устаю удивляться тому, как, проживая в Калининграде, вдали от основной России, и не имея возможности выехать непосредственно в архивы, Вера смогла через Интернет найти столько информации по своей родословной. Видимо, самое главное здесь — желание узнать больше о своих предках.

Мы не знаем, при каких обстоятельствах произошло знакомство Николая Васильевича Гамбалевского и нашего деда, скорее всего, еще при работе в Земельном отделе Курганского уезда Тобольской губернии, а затем продолжилось в тяжелые 20‑е годы прошлого века в Салтосарайском лесничестве. А может, они знали друг друга раньше, но об этом сейчас можно только предполагать…

Николай Васильевич Гамбалевский был помощником Курганского лесничего, с 1914 по 1920 г. преподавал в Курганской лесной школе. С 1920 по 1923 г. он — лесничий Салтосарайского лесничества.

Родился вдалеке от Курганского уезда — в г. Самаре. Был младшим сыном в большой семье Гамбалевских. Отец Николая Васильевича, Василий Васильевич, происходил из старинной купеческой семьи, что проживала в Могилевской губернии. По стопам своего отца Василий Васильевич не пошел, в 1867 г. подает прошение на имя директора Горыгорецких учебных заведений о зачислении его в число учеников земледельческого училища. После окончания училища и испытаний Василий Васильевич получает аттестат и удостаивается звания «Ученый-управитель». Вскоре женится на Марии Викентьевне Юрецкой и с молодой женой отправляется на место службы в Бузулукский уезд Самарской губернии. Поначалу все было хорошо: семья, любимая жена, родился первенец — сынок, должность с неплохим по тем временам заработком. Но недолго длилось счастье в семье Гамбалевских: вначале от болезни умирает сын, вскоре после рождения второго ребенка, дочери Веры, умирает и жена. Но жизнь продолжается. И Василий Васильевич вступает во второй брак, с сестрой Марии Викентьевны, Валерией.

От второй жены, Валерии, у Василия Васильевича рождаются четверо детей, последний сын — Николай — в 1888 году. Трудовая деятельность Василия Васильевича была успешной, что позволило ему приобрести собственный дом в

г. Самаре и в последующие годы заниматься его перестройкой. Сейчас этот дом входит в список объектов культурного наследия г. Самары, где он числится как «Дом ученого-управителя Гамбалевского В. В. 1896‑1898гг.».

В 1898 году большая семья Гамбалевских переезжает в Вятскую губернию в уездный город Орлов, где старший Гамбалевский получил в Вятском земстве должность уездного агронома. Затем Василий Васильевич продолжает службу в качестве Уржумского уездного агронома, заведующего Окуневской опытной фермой.

Дети подрастали. Родители заботятся о том, чтобы дать детям хорошее образование — это позволит им занять достойное место в жизни. Старшие уже учатся в гимназиях г. Вятки, туда же лежит путь и младшего сына Николая. Учился он старательно: об этом говорят написанные его рукой документы в Курганской лесной школе, в Курганском и Салтосарайском лесничестве. Строгий лаконичный стиль письма, отсутствие речевых и орфографических ошибок, красивый каллиграфический почерк — такого почерка я не видела ни у кого…

Сразу после окончания гимназии в 1907 году, вслед за старшими сестрой и братом, Николай отправляется в г. Санкт-Петербург, поступает в Императорский Петербургский университет на физико‑математический факультет, где проучится всего год. По каким-то причинам принимает решение покинуть университет и продолжить образование в другом учебном заведении. Желая получить высшее образование по лесной специальности, вновь выдерживает вступительные экзамены, только теперь на 1-й курс Императорского Лесного института. Выпускникам присваивалось звание «ученого-лесовода». Основательно преподавались не только предметы по специальности «Лесоведение», но и зоология, ботаника, дендрология, почвоведение, метеорология и многие другие.

В ноябре 1913 года Николай Васильевич оканчивает Императорский Лесной институт, получает диплом со званием «ученого-лесовода второго разряда» и знак в память 100-летия института.

Вся его последующая жизнь была связана с лесами Курганского уезда. В Тобольском Адрес-календаре за 1915 год он указан как помощник лесничего в Курганском лесничестве. Здесь же в качестве преподавателя Лесной школы вступает на педагогическую стезю. Курганская низшая лесная школа в это время уже находилась на Илецко-Иковской казенной даче (теперь пос. Старый Просвет). Николай Васильевич не только преподавал теорию по лесоводческим предметам, но и уделял большое внимание практическим работам. Часто вместе со своими воспитанниками работал в дендрарии «Лесной Просвет» — занимались посадкой саженцев деревьев, ухаживали за высаженными ранее.

До революции лесничий (вместе с ним и его помощник) был, как говорили раньше, царь и бог на своей территории.

К лесу относились рачительно. Лес на крупные дела, например постройку нового дома, отпускался строго нормированно, по особому разрешению. Необходимо было подать прошение о выделении места и предоставлении леса. И только сам царь мог разрешить, например, погорельцу заготовить бревна для строительства нового дома, но и то не бесплатно, а за четверть таксовой стоимости. Да и каждое бревно проверялось лесником не единожды, на нем ставилось клеймо, без которого оно считалось ворованным.

Читая архивные материалы и «Памятные книжки Тобольской губернии», все больше убеждаешься, что 19-й и начало 20‑го века были для российских лесничих «золотым веком». Они были жалованы «чином», почетом, уважением и властью. Да и в материальном плане обижены не были: лесничий получал 1800 рублей в год, а помощник лесничего — 800 рублей, при существовавших тогда ценах мясо стоило 4 рубля за пуд зимой, ржаная мука — 1 руб. 40 коп. за пуд.

Лесничества выполняли и широкий перечень мероприятий по лесному хозяйству: лесокультурные работы, лесоустройство, содержание лесных школ. В этот перечень входили также и мелиоративные работы, и тушение пожаров, и многое другое.

С началом Первой мировой войны Николаю Васильевичу дают отсрочку от воинской повинности и отправляют на работу в соответствии с нуждами военного времени и в первую очередь на заготовку и поставку дров для Омской железной дороги.

Май 1916 года выдался жарким и сухим. То тут, то там вспыхивают лесные пожары. Горят леса в Курганском и Салтосарайском лесничествах. В Салтосарайском лесничестве тушением пожара руководит помощник Курганского лесничества Николай Васильевич Гамбалевский.

Именно в Кургане судьба свела Гамбалевского с Николаем Александровичем Тихомировым (на тот момент Курганским лесничим, затем заведующим Лесной школой), дружеские отношения с которым связывали Николая Васильевича до конца жизни. Они оба являлись выпускниками Петербургского Лесного института, что способствовало их сближению. Здесь же произошло знакомство Николая Васильевича с родственницей жены Н. А. Тихомирова Татьяной Васильевной Городецкой, ставшей впоследствии его женой. В 1920 г. в г. Кургане у них родилась дочь Елена.

Об этой дружбе, о жизни в тот период нам рассказывают многочисленные фотографии, бережно сохраненные в семье бабушками Веры Бурматовой. Большинство из них были сделаны лесным кондуктором Николаем Александровичем Клепиковым, фотографом-любителем. Именно на его фотографиях, на фоне красивых видов природы Илецко-Иковской дачи, запечатлены лесничие и лесные кондукторы с женами и детьми, преподаватели Лесной школы. Среди них Николай Александрович Тихомиров с женой Анной Александровной и Николай Васильевич Гамбалевский с Татьяной Васильевной. Вот на одной фотографии они пьют чай из самовара под высокими раскидистыми соснами, на другой — просто сидят у озера, а на третьей — Татьяна Васильевна в роли офицера со знакомым из какого-то домашнего спектакля… Одухотворенные, счастливые лица начала 20-го века…

После Октябрьской революции у лесничих и их помощников были непростые времена. Шла ломка старого строя. Штат лесничеств, как и всех учреждений, подвергся «чистке». Все чаще в кадровых листах того времени встречается слово «расстрелян». Некоторое время Николай Васильевич работал в Земельном отделе Курганского уезда, а в июле 1920 года был переведен в Салтосарайское лесничество лесничим. Жил вместе с несколькими семьями лесников на Главном кордоне. Немного позже из Земельного отдела Курганского уезда туда же переводят на должность культурного надзирателя и нашего деда, Степана Ивановича Маслова.

В первые годы советской власти не было каких-либо документов, регламентирующих лесную деятельность. Охрана лесов поставлена плохо. В массовом порядке шла смена лесной охраны по рекомендациям уездных и волостных исполкомов. По «революционному праву» начались массовые самовольные порубки леса, а также избиение и убийства работников лесной охраны казнокрадами. Сплошные рубки лесов в первые послереволюционные годы значительно превышали площади культурных работ. Лесную стражу терроризировали и бандиты, которые скрывались в лесах и часто нападали на конторы и кордоны. Вот только события начала 1921 года.

Из докладной записки Николая Гамбалевского председателю Курганского уисполкома от 19 февраля 1921 года:

«11 сего февраля около 10 ч. утра в канцелярию Салтосарайского лесничества неожиданно ворвалась вооруженная толпа крестьян, назвавшая себя «партизанами», скомандовав: «Руки вверх!» и направив ружья, обыскала всех находившихся в канцелярии сотрудников лесничества, потребовав личные карточки и документы о принадлежности к РКП, а также оружие…

Сотрудникам было объявлено, что они не могут отлучаться куда бы то ни было с кордона и запрещено движение по кордону. Тотчас же по прибытии вооруженных крестьян на Главном кордоне был поставлен караул, и проезжие в сторону города ни под каким видом не пропускались…

Все работы в лесничестве по заготовкам леса на государственные надобности по наряду гублескома с 11 сего февраля прекратились, т. к. все находившиеся в лесу на местах заготовок возчики и рубщики леса были сняты с работ повстанцами, мобилизованы и уведены неизвестно куда». С докладной запиской в Курган был отправлен Степан Маслов».

Не особо церемонится и местная власть с лесничими и воспитанниками Лесной школы. Вот очередная докладная Николая Васильевича в Челябинский гублеспод: «Настоящим уведомляю…, что я с 7 марта временно прекращаю занятия в качестве преподавателя Курганской лесной школы, т. к., явившись туда

7 марта с. г. для занятий, я не нашел в школе ни одного воспитанника, которые вместе с заведующим лесной школой т. Синевым (по совместительству лесничим Курганского лесничества) в числе 9 человек по распоряжению властей 5 марта с. г. были арестованы и отправлены в с. Введенское той же волости».

А 27 марта при прохождении правительственного отряда через Главный кордон лесничества арестовывают и Николая Васильевича, увозят опять же в с. Введенское. Через день, после снятия допроса, освобождают. В мае этого же года произошла эвакуация всех работников лесничества с семьями в г. Курган — в связи с угрозой вооружённого нападения очередной банды.

И в это тяжелое, страшное время, зная и отношение новой власти к старорежимным чиновникам, и напряженное положение в стране, когда начинались первые репрессии, Николай Васильевич в 1922 году не побоялся открыто вступиться за нашего деда. Наш дед, Степан Иванович Маслов, во время гражданской войны был поручиком белой армии. Зная об этом, лесник из Салтосарайского лесничества пишет донос в гублеском, в котором сообщает, что «Маслов Степан не исполняет свои обязанности как культурный надзиратель и вообще ничего не делает, тем самым наносит вред государству…». Я нашла этот донос в Курганском архиве. Грязный, измятый клочок бумаги с безграмотно написанным текстом мог бы сыграть роковую роль в судьбе деда, состоящего в то время уже на учете в ОГПУ как белый офицер. Николай Васильевич встает на защиту нашего деда, исписав два листа докладной с перечислением работ, проделанных Степаном Ивановичем в должности культурного надзирателя, отзываясь о нем как о добросовестном и старательном работнике. В своей докладной записке он пишет, что донос является «…актом мести и сведения личных счетов, недополучения один раз якобы по вине Маслова, бывшего тогда предкомом, куска мануфактуры…», ходатайствует об оставлении его в лесничестве. Представьте себе, что такая мелочь, как обида из-за злосчастного «куска мануфактуры», могла стоить жизни человека! Деда отстояли! И еще год, до поступления в лесную школу, он работает вместе с Николаем Васильевичем в Салтосарайском лесничестве.

Должность лесничего в то время требовала не только глубоких знаний о лесе, но и крепкого здоровья, способности к физическому труду. Ведь приходилось не один час находиться на лошади, объезжая лесные угодья, закрепленные за лесничеством, проходить не одну версту пешком. Да и государственная заготовка леса в 1921‑1922 гг. в Салтосарайском лесничестве была самой крупной в Челябинской губернии (9584 к. с. дров и 9879 к. с. строевой древесины).

Голод, вызванный продразверстками, и свирепствующие в округе эпидемии сказались и на здоровье Николая Васильевича — он заболел. Сохранился документ, в котором ревизор Челябинского гублеса пишет: «19 апреля 1923 г. я был в Салтосарайском лесничестве и удостоверился в том, что лесничий тов. Гамбалевский по болезни совершенно неработоспособен. Необходимо дать ему отпуск без всякого промедления и формальности…». Но пройдет еще месяц, прежде чем он получит отпуск. И это промедление станет для него роковым.

Очень долгое время не удавалось установить точную дату и место смерти Николая Васильевича. И вот в марте 2013 г. его внучка Вера Бурматова получила из государственного архива Курганской области копию документа, который позволил, наконец, узнать дату его смерти. Это была «Требовательная ведомость на выдачу жалования техническому и канцелярскому персоналу Салтосарайского лесничества Челябинской губернии за июль месяц 1923 года». В графе «Роспись в получении денег» напротив фамилии «Гамбалевский Николай Васильевич» сделана надпись (орфография, как в тексте): «Вследствии смерти Н. В. Гамбалевского одну тысячу пятьсот пятьдесят рублей (слово «рублей» зачеркнуто) четыре рубля получил находящийся на его иждивении отец Василий Гамбалевский». Этот документ дал возможность установить еще и тот факт, что в 1923 году Гамбалевский Василий Васильевич проживал вместе с сыном в Салтосарайском лесничестве. И именно ему пришлось хоронить своего сына. Тяжелая доля для любого родителя, а тем более в возрасте 74 лет… Его дальнейшая судьба пока неизвестна, также как и судьба его остальных детей.

Мне удалось в фондах Курганского архива найти документ по Салтосарайскому лесничеству со скупой записью о смерти Николая Васильевича Гамбалевского: «9 / VII 1923 г. помер. Погребен в с. Салтосарайском 11 / VII-23 г.».

Николай Васильевич прожил короткую жизнь, ему было всего 35 лет, но, несмотря на тяжелые условия, в которых он жил и работал, оставался человеком честным и порядочным.

Да и, думаю, 9 лет работы Николая Васильевича в Курганском и Салтосарайском лесничествах приумножили зеленое богатство Курганской области, Просветского дендрария, а его ученики из лесной школы своим трудом приумножили и лесное богатство Сибири.

Татьяна Васильевна Городецкая (жена Николая Васильевича и бабушка Веры) была уроженкой Череповецкого уезда Новгородской губернии, но после смерти мужа на свою малую родину не вернулась. До конца 40‑х годов жила в г. Кургане, работала зав. делопроизводством, кассиром Курганского окр-

финотдела, при имеющемся на руках аттестате школы кройки и шитья при мастерской дамских нарядов в г. Санкт- Петербурге.

Дочка Елена училась в школе № 12. Красавица Лена, под стать своей маме. После окончания школы она не сразу решает идти по стопам своего отца. Вначале поступает в Ленинградский текстильный институт, в то время одно из лучших учебных заведений Советского Союза, в котором уже учились ее курганские подруги. Проучившись там полтора года, понимает, что эта специальность не для нее. Вдали от родных принимает отчаянное решение и переводится в Ленинградскую лесотехническую академию. Оканчивает два курса, но начинается война, которая разрушает все планы. Елена эвакуируется на Урал, живет в г. Свердловске, продолжает учебу уже в Уральском политехническом институте им. Кирова. После окончания института работает около года начальником планового отдела Курганского горпищекомбината. 9 мая 1945 года увольняется с работы и возвращается в г. Ленинград к своему жениху — морскому офицеру Георгию Максимовичу Банину, с которым познакомилась еще в студенческие годы и которого ждала всю войну. Вскоре они поженились. Георгий Максимович — участник обороны Ленинграда. В августе 1941 года его корабль-тральщик подорвался на мине. Георгий Банин был тяжело ранен, чудом остался жив. После госпиталя участвовал в драматическом переходе из Таллинна в Кронштадт. Затем — оборона Ленинграда. Воевал на правом берегу в районе Невской Дубровки, был командиром артиллерийской батареи, прикрывавшей огнем из снятых с линкора «Марат» орудий десантные батальоны, которые перебрасывались через кипящую от взрывов реку на знаменитый «Невский пятачок». С февраля 1943 г. по июнь 1945 г. — командир БЧ канонерской лодки «Волга». Не один год тралил Балтику от мин. За успешное выполнение боевых заданий командования был награжден орденами и медалями. После окончания войны продолжил службу кадровым военным на Балтийском флоте.

В 1948 г. в Ленинграде у Баниных родился первенец — сын Алексей, а затем в 1953 году уже в г. Балтийске дочка Вера, внуки Николая Васильевича Гамбалевского. После перевода в 1959 г. штаба Балтийского флота на новое место семья переезжает в г. Калининград, с тех пор там и живет. Вера после средней школы оканчивает с отличием географический факультет Калинин-градского государственного университета. Выходит замуж за своего сокурсника Игоря Бурматова. У них родилась дочка Таня, сейчас учитель английского языка одной из школ г. Калининграда. По специальности Вера проработала немного, так уж сложилось в жизни… В 90‑е годы надо было как-то выживать. Работала в банке. Вера и Игорь — «заслуженные» бабушка с дедушкой; у них трое замечательных внуков: Костя — второклассник, Танюша (третья Татьяна в роду) и Вася (третий Василий в роду) ходят в детский сад. Может быть, кто-нибудь из них и пойдет по стопам своего прапрадеда Николая Васильевича Гамбалевского и приумножит лесное богатство России. А может быть, и нет… Но добропорядочными и честными людьми они будут точно; это фамильные, родовые качества Гамбалевских-Городецких, которые передаются от поколения к поколению…

Галина Маслова, руководитель музея школы № 38, член Зауральского генеалогического общества.