Судьба хранила Михаила

И сегодня фронтовик отмечает большой юбилей

Их было пятеро у отца с матерью — пятеро сыновей. Все пятеро ушли на фронт. Отец особенно переживал за младшенького — Михаила: «Этот малый, несмышленый. Убьют его». К счастью, опасения родительские не подтвердились. Все сыновья вернулись с полей сражений. Вот только увидеться с Михаилом отцу не было суждено. Не дождался он своего младшенького, задержавшегося на Западной Украине.

Сержант Михаил Евдокимов, наводчик 267‑го отдельного противотанкового дивизиона, прошагавший долгий путь от Харькова до Эльбы, освобождавший Украину, Молдавию, Румынию, Чехословакию, а после сражавшийся с бандами бандеровцев на Западной Украине, только 9 марта 1948 года вернулся в родительский дом, в село Лапушки Мокроусовского района, пройдя от Лебяжья по снегу пешком десятки километров через опустевшие деревни.

Только и успел обнять свою мать перед ее смертью…

Позади тяжелый воинский путь, впереди — неизвестная мирная жизнь. Это потом он станет главой семьи, шахтером и шофером, уважаемым ветераном Великой Отечественной войны, дедом, прадедом и прапрадедом. Доживет до 90 лет и будет вспоминать молодые годы, проведенные в окопах и боях, удивляясь, что сумел выжить в той страшной кровопролитной схватке.

«Родился я 1 декабря 1925 года — так начал свой рассказ Михаил Александрович. — Окончил семь классов, и направили меня учиться в Миасс Челябинской области в ремесленное училище. Тогда открывались первые ремесленные училища. Власть хотела готовить трудовые резервы. Но началась война. В январе 42‑го меня призвали в армию. Направили в Чебаркуль, а потом в Тюмень на курсы младших командиров. Во второй половине 43‑го присвоили звание младшего сержанта, и в действующие войска. Уже в конце года попал на передовую командиром стрелкового отделения. Начались бои. При взятии города Александрия Кировоградской области меня ранило. Госпиталь, и вновь в стрелковый полк. С боями дошли до города Дубоссары на Днестре. Надо форсировать Днестр — река очень быстрая, а мост немцы взорвали перед отступлением. И вот, когда мы уже погрузились на понтонные плоты, поступила команда: стрелков оставить на берегу. Поплывет разведрота, а стрелки будут прикрывать ее огнем. Но только плот доплыл до середины реки, как немцы открыли пулеметный огонь и всех потопили. Так случайно мы остались живы. Переправились в другом месте и продолжили наступление.

И здесь меня направили в артиллерию. «Хватит ползать, — сказал мне начальник штаба, — иди в артиллерию». Пришел я к командиру батареи, показывают мне пушку — осваивай. Дней за пять я усек, что и как, меня наводчиком поставили. И тут как раз немец пошел в наступление. Я в этих боях и отличился. Чуть сам не погиб — работали прямой наводкой. Помню, немец вытащил транспортером пушку, развернул ее напротив, а мы в лесочке окопались. И давай мы соревноваться, кто в кого вперед попадет. Он по мне — недолет. Я по нему — перелет. Он — вправо снаряд, я — слева, а следующим снарядом я попал. Разнесло и расчет, и пушку, и транспортер. А потом танки пошли, я танк один сжег, потом второй… Мне за эти бои дали орден Славы».

Из наградного листа от 7 июня 1944 г.:

«Уроженец Мокроусовского района орудийный номер 1‑го взвода 2-й батареи 267‑го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона сержант Евдокимов Михаил Александрович в составе расчёта в районе села Поприкань подвергся шести яростным атакам немцев. Но отважные артиллеристы отбили все атаки. Сержант Евдокимов чётко и внимательно следил за командами командира, посылал навстречу врагу снаряд за снарядом. Противник был вынужден отступить, потеряв 25 солдат и офицеров. Фашисты усилили бой бомбардировкой, но расчёт не дрогнул. В результате боя были уничтожены танк типа «тигр», бронетранспортёр, пушка с расчётом, 20 солдат и офицеров. …. за проявленные при этом доблесть и мужество сержант Евдокимов награждён орденом Славы III степени.»

Война продолжалась, шли ожесточенные бои. «Всякое было, — вспоминает Михаил Александрович. — Бывало, приходилось бросать пушку и бежать от танков, а потом возвращаться, чтоб ее вытащить, окопаться и снова вести бой. Сколько наших ребят погибло, сколько танкистов сгорели на наших глазах! Это рассказывать легко и не страшно, а на самом деле…»

28 августа Михаил снова был отмечен наградой — медалью «За отвагу». В представлении к награде отмечается: «В боях с немецко-румынскими захватчиками севернее города Яссы товарищ Евдокимов проявил себя как бесстрашный и умелый воин. Работая наводчиком, он метким огнем своего орудия уничтожил: пять пулеметных точек вместе с расчетами, склад с боеприпасами, более 70 человек пехоты и прямой наводкой уничтожил два орудия противника».

Так дошел сержант Евдокимов до Чехословакии, вышел к Эльбе и здесь узнал, что войне конец. Не передать словами радость, охватившую солдат, стали чистить оружие, пушки, и вдруг приказ — на Прагу!

«Ой, как нас встречали в Праге, как радовались все! А мы в пыли — весна же, грязь кругом. Чехи водой нам лицо умоют, полотенцем вышаркают, пива нам — сколько хочешь. Народу сбежалось! Русские песни пели. Радовались, а сейчас…»

Через два дня артиллерия направилась в обратный путь. Прошли Польшу, вышли ко Львову. «Тут моя фронтовая жизнь и закончилась, — говорит ветеран. — Началась война с бандеровцами. А это еще хуже. Нет ни фронта, ни тыла. Нападают внезапно. Сами размещались они по селам, всех в страхе держали. А в лесах — схроны с оружием. Уже начались выборы в Верховный Совет СССР, а люди не идут. Придешь, спрашиваешь: «Почему не идешь голосовать?». «Ага, — отвечают, — сегодня голосовать, а завтра на гиляке висеть». Сильно были запуганы.

Но судьба меня хранила. Один раз лицом к лицу столкнулся с бандеровцем — он уже пистолет мне в лицо направил, но я первым успел выстрелить. Второй раз смерть обошла, когда мы ночью патрулировали улицы. Зашли в хату. Вижу, как будто кто-то мелькнул, и раз — граната залетает. Мы — на печку. Граната взорвалась, конечно, но нас не задела. Выскочили на улицу — уже никого. Много ребят наших погибло от этих националистов. Это уже потом мы научились с ними воевать. Натакались, как схроны выискать. Рыли они их по весне, землю талой водой уносило, и никаких примет. А схроны были ой‑ей‑ей! Метров по сорок подземелье, заход есть и выходы с двух сторон, вытяжка. Долго они там могли жить».

Михаил Александрович задумывается, потом неожиданно говорит: «Хочу отпраздновать 90 лет, а там сколько Бог даст! На свой организм я не жалуюсь, ноги вот только подводят. Я их обморозил уже в конце войны. Вырыл окоп, подстелил теплые вещи, лег и уснул так, что не почувствовал, как меня грунтовыми водами затопило. Проснулся — пошевелиться не могу. Спас меня друг — Таурбай. Он меня вытащил скрюченного, выпоил кружку спирта и таскал на себе, пока я не распрямился. Ноги потом покрылись сплошь нарывами, пришлось в госпитале лечиться… Сильно хороший был друг Таурбай Шимбаев из Северо-Казахстанской области. Он был неграмотный, я ему писал письма домой по-русски, а его жена отвечала по-казахски, но русскими буквами. Я читал — он переводил. Мы еще в пехоте вместе шли, его ранило, меня ранило, а потом опять состыковались. Звал меня в гости после войны, сыновья его писали, но не сумел я к нему съездить».

Вся послевоенная жизнь Михаила Александровича укладывается в несколько строк. Женился, работал, растил детей. Сначала два года трудился в шахте, потом — всю жизнь «за баранкой». Работал в Мокроусово, а когда дети подросли — семья переехала в областной центр. Почти двадцать лет отработал водитель-дальнобойщик Евдокимов на Курганском машиностроительном заводе в автотранспортном цехе. Объездил всю Россию. Двое старших детей тоже пошли в машиностроение: сын был классным сварщиком, у дочери вся трудовая биография связана с КЗКТ. Младшая дочь работала в торговле, была женой офицера. Была, потому что совсем недавно она ушла из жизни.

Большую жизнь прожил Михаил Александрович. Большую, сложную и славную. Он и сейчас «в строю». По-прежнему водит машину, активно сотрудничает с советом ветеранов КМЗ.

Сегодня, 1 декабря, он в кругу родных и товарищей-ветеранов отмечает свое 90-летие. Доброго здоровья и благополучия вам, дорогой ветеран!