Актриса огненных ролей

Вера Воронкова работала дояркой и пожарной, а сегодня снимается в фильмах Никиты Михалкова и Андрона Кончаловского

Яркую внешность и артистический темперамент характерной актрисы Веры Воронковой отметили многие видные режиссеры отечественного кинематографа — Никита Михалков, Вадим Абдрашитов, Валерий Тодоровский, Андрон Кончаловский… И на театральных подмостках она — яркая комета.

А ведь талант молодой актрисы педагоги разглядели не сразу, четыре года пришлось ей штурмовать театральные училища, подрабатывая в это время дояркой, и даже сельские пожары приходилось тушить! 

Две Аллы Борисовны

Если заглянуть в детство будущей студентки Школы-Студии МХАТ и сегодняшней успешной актрисы театра и кино, то ее учителем, как жить на сцене и воскресать на ней, была одна великая женщина.

— Вера, знаю, что вашим кумиром детства была Алла Борисовна Пугачева.

— Да, во многом я ей обязана. И как вы узнали-то? (смеется). Я не была, конечно, такой фанаткой, которые караулят кумиров в подъездах. Я очень ее любила в ее пиковые годы, в 80-е, слушала запоем ее лучшие альбомы, посещала знаменитые концерты Пугачевой в Театре Эстрады. Поскольку я сумасшедшая, которая всегда во всем доходит до конца, то узнала, как и куда пройти и, конечно же, с ней познакомилась, она мне даже какие-то слова говорила. И я видела после концерта, как она падала на руки тем, кто ее встречал за сценой. Но аплодисменты продолжались, и она вставала и снова шла на сцену. Я тоже в то время танцевала, знала, что такое сцена, но меня так поразило: какой человек-феникс передо мной! Как человек практически из нуля вспыхивает до 150 градусов. Я ее очень любила, мы и по знаку с ней похожи – обе Овны.

— Не напугала такая картина выкачивания сценой физических сил?

— Нет, я человек очень выносливый, с детства танцевала, и от нагрузки не устаю. Когда нет нагрузки, мне плохо. Я еду в горы, катаюсь на лыжах, плаваю в бассейне каждый день, когда нет работы. И когда есть работа — тоже плаваю.

— И у вас так случилось, что еще одна Алла Борисовна в вашей жизни появилась – Покровская…

— Да, это мой очень близкий друг, педагог, который научил меня всему, и компаньон по путешествиям. Сейчас, если ей здоровье позволит, мы собираемся с ней поехать в Шотландию.

— А какой самый важный урок от нее получили?

– Много уроков! Они были хороши в наше с ней время, при том масштабе личностей, режиссуры, партнеров. Те принципы порядочности, которые она нам прививала, были хороши для того времени. Сейчас они непригодны абсолютно. Когда ее хвалишь: «Алла Борисовна – вы великая, вы «Золотую маску» получили!», она тушуется: «Нет, это не я, это все Лиля, а я случайно». «Извините за искусство» — называется ее позиция в жизни. И она всем нам это привила, что «я – не искусство, искусство – рядом». Поэтому у нас нет пафоса и момента принятия на себя звездного статуса. Даже в тех случаях, когда мы его заслуживаем. Она дала нам профессию и воспитала в нас чрезвычайную скромность. Хотя сейчас это плюсом не считается.

Вот почему я не замужем!

— Вера, согласны ли вы с мнением персонажа одной из пьес драматурга Коляды: «Бог дает талант, но не дает при этом счастливую личную жизнь»?

— Да. Хотя бывают исключения. Вот смотрела вручение «Золотого глобуса» Мерил Стрип. Как ее обожает зал! Хотя там тоже есть люди завистливые, как везде, мало кому нравится чужой успех, редко кто может радоваться этому. В нашей среде я знала, может, только Лену Майорову (царствие ей небесное!), которая искренне радовалась всегда. Она всегда звонила, смотрела, что ты делаешь, всегда приветствовала любые начинания. А Мерил Стрип – это единственный пример, когда человек вроде как ничем не жертвовал. Но, может, я тут тоже чего-то не знаю…

Я почти не знаю таких людей, которым одинаково везет в работе, в любви, в карьере. Вот про актрис шепчутся: «У нее четвертый муж». – «А у тебя какой?» – «Пятый, но я не актриса. Мне можно» (смеется).

— А в творческой жизни у вас все удачно сложилось?

— Нет никого, кто бы считал, что он полностью удовлетворен своей карьерой.

Конечно, при моей энергии могло бы сложиться и лучше. Талант – это 80% удачи и только 20% – самого таланта. Удача – это то, что сейчас называется «администрированием своего таланта», то есть ты должен быть все время готов к самопиару. Надо уметь переть, а я не умею. То, что у меня складывалось, – ничего не давалось легко. Разве что фильм «Время танцора» Абдрашитова странно выстрелил. Там была другая артистка утверждена. А я читала и видела себя, очень хотела эту роль чеченской женщины. И меня вдруг вызвали в последний день, когда группа уже в экспедицию уехала.

Был еще такой случай с «Любовником» Тодоровского. Я Валеру знала и в «Любви» в 1991 году у него снималась в эпизодике. И я шла просто по переходу через Тверскую, а он покупал газету «Спорт-экспресс» в ларьке. Я ему: «Валер, ну чего??». Он: «Ты хочешь в кино сниматься? А знаешь, мы о тебе сегодня говорили с Олегом Ивановичем Янковским, но там персонаж — корова, бежит, это ж Мила Иванова. А ты кто будешь?!» Я: «Курица!».

На самом деле я глубоко убеждена, если это твое – оно к тебе придет! Это касается и работы, и любви, и всего.

— То есть бороться и добиваться не надо?

— Надо! Просить надо у Бога, а вот просить у людей – совершенно бесполезно. По крайней мере, я не умею.

– Расскажите о вашем новом спектакле «Аудиенция», где вы играете с Инной Чуриковой, поставленной ее мужем Глебом Панфиловым!

— Это тоже вышло совершенно случайно. Это перенос английской пьесы «Аудиенция» с Хелен Миррен в главной роли на русскую почву. Репетировали недолго. Такое удовольствие наблюдать наших актрис в работе. Я смотрю и всем говорю: «Теперь я понимаю, почему я до сих пор не замужем!» (смеется). Понятно, что в кино для Инны Чуриковой Глеб – Бог! Ну как Инна себя ведет: «Да, Глеб Анатольевич, куда мне встать? Что? Вот это слово вставить?» (пародируя). А я возмущаюсь: «Я не могу уже ничего вставить – нам завтра играть!». Она мне говорит: «Что ж ты все время споришь, Вера?». И я понимаю, почему я не замужем (смеется).

Первые репетиции шли у них на даче, так они и дома так себя ведут, Чурикова и Панфилов – невероятная пара!

 

Время дилетантов

— Вера, Вы, правда, начинали с того, что полы мыли?

— Когда-то я начинала с того, что доила коров!! Александр Калягин меня потом за это и взял. «А скажи, СШЗК — это что?» – спросил он меня при поступлении. Я ответила: «Это средняя школа «Заря коммунизма»». – «И что ты там делала?» – «Я работала дояркой!» – «Ты издеваешься надо мной, что ли?» – «Нет. Я училась в сельской школе, у нас была профориентация: мальчики – трактористы, девочки – доярки. После школы мы работали там год, а потом меня не брали в артистки, и я работала уборщицей, пожарным. Четыре года поступала!».

Когда я поступала, не понимала, почему Калягин все время ржет: «Я же трагическое читаю, Сан Саныч!». А мне потом Инна Михайловна Чурикова про себя рассказала, что и над ней все ржали. Ей кто-то подсказал приготовить стихотворение «Я вас любил», она выучила и маме давай читать. А мама ей: «Инночка, а ты не могла бы глазки закрыть, когда читаешь? А то очень смешно!». Она потом вышла, закрыла глаза, и комиссия умерла от хохота сразу.

Фото Натальи Зыковой.

— Вы как-то говорили, что играть русских женщин – не ваш удел. Вам достаются роли все больше иностранок…

— Вы посмотрите на меня, на мой нос! Ну, черты же оплывают с возрастом, может, и до русских ролей дойду. К стыду своему, я не знаю ни одного языка, на начальном уровне только разговариваю.

— Про вас написано: «воспитывает сына, дочь и кошку». Кто больше поддается воспитанию?

– Это шутка. Меня никто не воспитывал и я никого не воспитываю, сами растут. Воспитываем мы своим примером, вот они такие же будут. Сын Ваня весь в меня – такой же бескомпромиссный, закончил ВГИК, звукорежиссером его взяли на Мосфильм.

 

— В чьей пьесе хотели бы сыграть?

– Наверное, банально, но Уильямса. Когда-то очень хотела играть в «Кошке на раскаленной крыше». Даже репетировали, но все заглохло. Потом в «Татуированной розе» хотела играть, «Ночь игуаны» очень нравится. Из современных нравятся Наташа Ворожбит, Макс Курочкин…

Из громкого я снялась в «Рае» у Кончаловского. Там, конечно, очень круто, что он, что брат его – мегарежиссеры.

— У Никиты Михалкова вы снимались в таком глобальном проекте, как «Цитадель». Скажите, в чем причина его зрительского неуспеха?

— Очень просто. Нельзя все время указующим перстом отмечать: вот хорошо, вот плохо. Это может быть хорошо один раз за весь фильм. А когда постоянно тебе назидательно что-то преподают, то это к искусству, на мой взгляд, не имеет отношения, получается проповедь. Нельзя все выделять жирным шрифтом. Есть ведь еще одноименный сериал, там целая серия моя – я для нее училась оперировать, говорить по-немецки. Для Михалкова я учила немецкий, а для Андрона – идиш, с раввином занималась, учила долго, а в фильме остались всего две фразы. А для Грымова, девочки, я для роли Кортни Лав научилась шестовому стриптизу! В крайнем случае, на будущее будет профессия (смеется). Но в личной жизни навыки пока не пригодились.

Актриса призналась, что обожает путешествия, последним потрясением для нее стала Грузия. Часто отдыхает в Испании и Франции. «Кроме любви и путешествий вообще ничего нет в жизни, на мой взгляд», – улыбается счастливая женщина, во всем умеющая находить позитив и вдохновение для новых ролей.

Система Orphus

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *