Без рубрики

Медиа-знакомство

IMG_0670

Во время своего рабочего визита депутат Госдумы Владимир Мединский встретился с журналистами «КиКа»

Владимир Ростиславович Мединский — депутат Государственной думы Российской Федерации, член Генерального совета партии «Единая Россия». Доктор политических наук, профессор МГИМО, член Союза писателей России. Член Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. Учредитель Фонда поддержки исторических традиций «Возвращение».

Родился 18 июля 1970 года в семье офицера. С отличием окончил факультет международной журналистики МГИМО. В 1992‑1998 годах — во главе PR-агентства «Корпорация «Я». В 1998‑1999 годах работал советником Директора департамента налоговой полиции Российской Федерации, затем руководил Департаментом по информационной политике Министерства по налогам и сборам Российской Федерации. Был советником заместителя Председателя Государственной Думы Российской Федерации Георгия Бооса.

В 2002‑2004 годах возглавлял исполком Московской организации партии «Единая Россия», избирательный штаб «Единой России» по Москве. В 2003 году избран депутатом Государственной думы четвертого созыва, в 2007 году — депутатом Государственной думы пятого созыва от Липецкой региональной группы «Единой России». Председатель подкомитета по экологии Комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии. Координатор депутатской группы по связям с Парламентом Республики Корея.

29 июля 2011 года указом Президента Российской Федерации введён в состав правления фонда «Русский мир», основными задачами которого являются популяризация русского языка и культуры, а также поддержка программ изучения русского языка в различных странах мира. Член постоянной делегации Федерального Собрания Российской Федерации в Комитете парламентского сотрудничества «Россия — Европейский союз».

Выпустил ряд популярных книг по истории, рекламной деятельности, связям с общественностью. Автор книжной серии «Мифы о России», признанной Издательским домом «КоммерсантЪ» «самой тиражной исторической книгой современной России». На страницах этих книг Владимир Мединский развенчивает негативные стереотипы о России.

 

— Владимир Ростиславович, как вы восприняли предложение однопартийцев баллотироваться в Государственную Думу Российской Федерации от Курганской области?

— Для меня это было абсолютной неожиданностью. Раньше в Кургане я не был. Рассказал отцу о том, что мне предложили. Он оживился, потому что бывал в Кургане, и с теплотой вспомнил о прошлом. В 1960-е и начале 1970-х годов он служил заместителем командира полка, в котором были на вооружении межконтинентальные баллистические ракеты. Вначале полк получал колесные тягачи в Минске, потом поставщиком стал Курганский завод колесных тягачей. Отец  до сих пор подробно о своей службе не рассказывает.

Он и сейчас с улыбкой вспоминает факт из прошлого, когда в ООН наш премьер-министр Никита Сергеевич Хрущев стучал ботинком по столу, обещая показать Западу кузькину мать, и сказал, что у нас ракет, как соленых огурцов в бочке. Это было с его стороны блефом. Ракеты у нас, конечно, были, но не развернутые, не на боевом дежурстве, а офицеры жили в блиндажах. Но мир боялся его угроз.

— Сейчас у нас другая экономика. Более всего удручает, что страна делится на богатые и бедные регионы. Это несправедливо.

— Бюджет Москвы — 1 триллион рублей, бюджет Курганской области — 30 миллиардов. Знаете, почему так произошло? В свое время в стране была принята сомнительная система территориального деления. Начертание границ было политическим, никакого отношения к экономике не имело.

Когда СССР распался, новым руководством страны западная налоговая система была наложена на имеющуюся административную сетку. У нас тут же появились субъекты-миллиардеры и субъекты-доноры. Какое это имеет отношение к реальному вкладу в экономику страны разных регионов — по трудозатратам, уровню жизни? Никакого. Здесь у нас оказался зарегистрирован «Газпром», там — ТНК «БП», от этого и зависят доходы того или иного региона. Таким образом, главные усилия любого губернатора направлены не к тому, чтобы развить регион, а к тому, чтобы затащить к себе крупную компанию, которая будет платить налоги.

— Какое здесь видится решение?

— Речь должна идти о более глубоком перераспределении доходов либо об укрупнении регионов — слиянии без ущерба для жителей: понятно, что при этом будут выигравшие и проигравшие. Большое количество федеральных чиновников сразу останется без работы. Это очень непростая тема, которая нуждается в обстоятельном рассмотрении.

— Что, на ваш взгляд, необходимо сделать, чтобы привлечь в Курганскую область инвестиционный капитал?

— Есть понятные конкретные преимущества Курганской области, сельское хозяйство и оборонка. Прежде всего, необходимо искать инвесторов в этих сферах. Недавно сенатор Сергей Лисовский предложил идею крестьянского Сколково. Как это ни назови, если речь идет о привлечении бюджетных средств, это хорошо. Деньги сейчас дают только под проекты.

На днях я побывал во Всероссийском научном центре восстановительной травматологии и ортопедии им. Г. А. Илизарова. То, что делают там специалисты экстра-класса, — за гранью человеческого понимания. Центр нужно раскручивать, увеличивать, наращивать в разы.

Если нам удастся создать в обновлённом российском парламенте группу из трех депутатов плюс два сенатора — можно будет впятером решать серьезные вопросы во благо Курганской области. Хотя бы по одному вопросу в год. Если группа организована, в ней распределены обязанности по разным направлениям — отмахнуться от нее столичные чиновники не смогут.

— Недавно вы издали книгу «История мировых кризисов», следовательно, анализировали состояние мировой экономики. На какой ступени она сейчас находится, в какую сторону движется?

— Книгу мы написали в соавторстве с Александром Хинштейном. Он сделал анализ последних 20‑30 лет, рассказал о приватизации и переделе собственности. Но по своей сути это очень оптимистическая книга, поскольку раньше мир преодолевал такие кризисы, о которых все забыли. На обложке помещен коллаж по мотивам картины Василия Сурикова «Меншиков в Березове». Меншиков, чтоб вы понимали, — это Березовский, Абрамович и Прохоров в одном лице. К концу жизни у Александра Даниловича денег было больше, чем в годовом бюджете Российской империи, и он хранил их за границей. Тем не менее, жизнь окончил в Березове, где зимой температура минус 40.

Если говорить серьезно, то кризис не может быть закончен, пока не ликвидированы его причины. Базовая причина состоит в том, что мировая экономика виртуальна. Самой крупной из национальных экономик признается экономика США. А из чего складывается ее внутренний валовой продукт? Из бумаги с водяными знаками, печатного станка, компьютерных игр. Эмиссия доллара не контролируется, и во время кризиса любой разрыв заливается деньгами. Это никак не ликвидирует первопричину.

Напомню, что до 1970 годов США сохраняли золотое содержание доллара. По соглашению 1944 года можно было бумажный доллар поменять на золото по твердо установленному курсу. Соотношение составляло примерно 1 грамм за 1 доллар. Затем американцы отказались от золотого стандарта — после того, как французы, а затем и немцы попросили поменять свой бумажный запас на золото. В 1980‑1990 годы произошло резкое расширение зоны доллара за счет Китая и бывшего СССР, что оттянуло крах этой денежной единицы. Однако финал был неизбежен. Сейчас доллар стоит в 60 раз дешевле, чем в начале 1970-х годов. Вот вам размеры реальной инфляции. Бумага, не обеспеченная товарной массой, неизбежно должна была привести к финансовому взрыву.

— Что же нас ожидает?

— Я думаю, что в ближайшее время произойдет замена доллара на другую мировую валюту. Когда я слушаю советы Михаила Прохорова держать двухлетний запас потребления в национальной валюте, а остальное — в бивалютной корзине, просто поражаюсь. Это похоже на совет Марии Антуанетты: «Если у народа нет хлеба — пусть он ест больше пирожных». У кого из курганцев наберется двухлетний запас потребления? Я считаю, что сбережения, если у кого-то они есть, нужно вкладывать в здоровье, образование и детей. Это вечные ценности, которые никогда не девальвируются. У кого есть более крупные средства, можно говорить о покупке недвижимости, развитии бизнеса, то есть о чем-то живом. Деньги, вложенные в доллары США, — это деньги, выброшенные на ветер.

— Какой вам видится в этой связи политика России?

— Для меня всегда являлось непостижимой загадкой, почему мы держим стабилизационный, национальный, резервный фонды в западных банках. Говорят, это приносит казне полтора процента в год. Но инфраструктура дорожает на 15‑20 % в год. Дорогу, дом строить все дороже и дороже. Никакие проценты этого не перекроют. Поэтому свободные средства нужно вкладывать именно в развитие инфраструктуры внутри страны.

— Вы как депутат много занимаетесь конкретной законотворческой работой. Как вы ее для себя оцениваете?

— Некоторыми законами я доволен, некоторыми недоволен, потому что от зарождения до реализации проходит несколько этапов. И бывает, что начальный замысел меняется до неузнаваемости. Приведу пример из табачной промышленности, который касается едва ли не каждого второго жителя России. Речь идет о технических регламентах на табачные изделия, предложенных поначалу самими компаниями. Как люди рационально мыслящие их руководители решили себя ограничить, но не сильно. Производством табака сейчас в России занимаются три компании — японская, британская и американская, которым и принадлежат 85‑90 % всего рынка.

Мы, приступая к созданию своего законопроекта, прежде всего задали два вопроса: что мы курим и как курим. Выяснилось сразу, что мы курим не табак. На языке профессионалов это называется «мешанка». Она состоит из обрезков табачного листа (субпродукта), бумаги, клея и ароматизаторов. Отсутствие табака и определяет ничтожную себестоимость сигарет. Болгарские сигареты или «Беломор» тридцатилетней давности были более натуральны. Но сколько в нынешних сигаретах канцерогенов, вредных веществ? В стандартах западных стран нормы жестче. Мы приняли стандарт США, и теперь наши сигареты не вреднее, они такие же. Пришлось бороться за внешний вид пачки. Изначально предостерегающая надпись составляла 10 % ее поверхности, где должна была находиться длиннющая надпись мелким шрифтом — «Минздравсоцразвития выражает обеспокоенность…» или «По мнению некоторых исследовательских центров, табачный дым может нанести ущерб вашему здоровью». Мы добились крупных надписей на пачках типа «Курение убивает». Предложили также поместить рисунки. К сожалению, нас не поддержало министерство здравоохранения и социального развития: «Мы людей испугаем, нанесем им психическую травму».

Попытались изменить и ценовую политику. Сейчас в России пачка сигарет стоит 26‑27 рублей. В Европе средняя цена 3‑4 евро. В Румынии, где зарплата меньше, чем в России, пачка продается за 2 евро, в Латвии, где зарплата сопоставима с нашей, — за 2,5 евро. Государственный бюджет России получает с каждой проданной пачки 5 рублей. Мы с коллегами предложили увеличить акциз на табак втрое, то есть на 10 рублей. Деньги, поступающие в бюджет, в данном случае расходуются на развитие здравоохранения. Нас никто не поддержал. Правительство против. В числе аргументов: «У нас уже сформирован бюджет, вы нам его разорвете».

На Украине повысили акциз в 5 раз, пачка подорожала вдвое — курить стали реже. Табачной компании все равно, где продавать, в какой стране. Но чем дороже цена пачки, тем меньше спрос. И сокращается объем продаж, а следовательно, уменьшаются доходы табачных компаний. Вот и получается, что российский рынок для них очень перспективен, потому что наши сограждане выкуривают 18 сигарет в день. Сейчас всего лишь в двух странах мира растет потребление табачных изделий — в России и Китае. С той лишь разницей, что в Китае это происходит за счет роста населения, у нас — за счет девушек и женщин. Мы для запада — рынок №1.

За здоровье нации надо бороться. Что мы сделали? Запретили рекламу табака. Наружку сразу убрали. Оставили рекламу в прессе — нам в правительстве объяснили, что иначе газеты не смогут существовать.

В итоге у нас, разработчиков законопроекта, остался на душе некий осадок: многие полезные для блага людей идеи реализовать не удалось.

— Вы работаете председателем подкомитета Государственной Думы по экологии. Что вас больше всего волнует?

— Избран на эту должность недавно, несколько месяцев назад, поэтому сделать успел немного. Волнует, в первую очередь, проблема мусора. Страна загаживается. Нам нужно позаимствовать лучший мировой опыт. Мне довелось побывать на крупной международной выставке в Сеуле. Обратил внимание на холмы и парки вокруг города. «Откуда они?», — спрашиваю. Хозяева отвечают: «Это отходы». Горы мусора покрыли толстым слоем плодородной земли, высадили деревья — сейчас это любимое место отдыха горожан. Внутри в результате гниения образуется газ, который подается по трубам и отапливает город.

У нас в России не создана система переработки мусора. Города окружены горами свалок. Мы не ведаем, что творим. Целлофановый пакет наполняем мусором и уносим на свалку. Целлофан разлагается в течение сотен лет. А внутри него — четверть кубометра мусора — маленькая Фукусима. Только Курган «производит» 100 000 таких пакетов ежедневно. Что достанется нашим детям?

Запрет на производство традиционных целлофановых пакетов введен во многих европейских государствах, Тайланде, арабском мире. Существует мягкий вариант — в некоторых странах выпускают разлагаемые пакеты. Во многих  вообще запрещено производство целлофана. Кстати, не советую вам хранить в нем продукты: именно этим путем форм-

альдегиды попадают в наш организм. Я предложил запретить производство и продажу в России целлофановых пакетов. Мы можем производство разлагающихся пакетов освоить за полгода. Или избрать другой вариант — бумажные пакеты. Он дороже в производстве, но не в разы. Полиэтиленовый пакет стоит 3 рубля, бумажный будет стоить 5 рублей. В этом направлении предстоит много работы.

— В силу своих профессиональных обязанностей вы много занимаетесь историей и входите в президентскую комиссию по противодействию ее фальсификации в ущерб интересам России. Как можно фальсифицировать историю, ведь факт либо есть, либо его нет?

— История как таковая никого, кроме профессиональных историков, не интересует. В мире политики ей принадлежит подчиненная роль. Она всегда служит конкретным политическим интересам. Скажите, в 1970-е годы кого-нибудь интересовал пакт Молотова-Риббентропа? Но вот начинается 2009 год. Заседают Европарламент, Евросоюз. Говорят о кровавом Сталине. Оказывается, это он договорился с Гитлером и развязал вторую мировую войну. И на полном серьезе обсуждается перенос даты начала войны с 1 сентября на 23 августа 1939 года, когда был подписан пакт.

Если это признается в мире — мы уже не победители, а поджигатели войны. И отношение к России будет соответствующим. Значит, России уже не принадлежат Сахалин, Калининградская область, Карелия. Следующий шаг, просчитываемый нашими европейскими партнерами, — выплата Россией репараций и контрибуций. Например, в центре Риги, в здании бывшего музея латышских стрелков, находится музей оккупации. В нем оккупация Латвии поделена на три этапа — советский предвоенный 1939‑1941 годов, небольшой гитлеровский 1941‑1944 годов и третий, огромный, советский — с 1944 по 1990 год. И Латвия предъявляет к России претензии, предлагает компенсировать ущерб. К сожалению, она не одинока. Даже Грузия подсчитала ущерб от оккупации, не знаю только, какой. Таким образом, извращение истории — это, прежде всего, борьба за территории, деньги, природные ресурсы.

Кстати, до этого уже один раз вспоминали пакт Молотова-Риббентропа. Это было в 1989 году, когда по инициативе Александра Яковлева на I съезде народных депутатов было признано, что мы саморазоблачаемся и признаем, что оккупировали Прибалтику. Не прошло и года, как Литва, Латвия и Эстония объявили о выходе из состава СССР.

Все это очень опасно для нашей страны.

— Не создаем ли мы тем самым в своих умах образ врага? Ведь почти каждому из нас приходилось общаться с гражданами других государств — это вполне нормальные, миролюбиво настроенные к нам люди.

— В экономике есть конкурирующие компании. Они хорошо друг друга знают и поддерживают отношения. Но планета одна, а ресурсы небезграничны. Они все нас любят, но если бы наши нефть и газ перешли к ним — это было бы для них лучше. Не нужно демонизировать иностранные государства, но и преуменьшать опасность тоже нельзя. Футболисты и хоккеисты дружат между собой вне игры, но на поле или площадке не щадят друг друга. Здесь  то же самое.

Горбачев в свое время говорил, что есть общечеловеческие ценности, которые объединяют весь мир. Неправда. У каждого есть своя страна и свои интересы. По этому поводу приведу анекдот. Встретил волк Красную Шапочку и спрашивает: «Как будем общаться — по принципу дружеского слияния или враждебного поглощения?»

— «Единая Россия» заявляет, что вопрос о захоронении тела Владимира Ильича Ленина принадлежит следующим поколениям россиян. У вас на этот счет другое мнение.

— Этот вопрос я поднимал всегда, лет шесть назад была передача, в которой мы спорили по данному поводу с Александром Прохановым. Не знаю, почему тему раздули в этом году. Тогда статистика была пятьдесят на пятьдесят. Сейчас, по данным авторитетных социологических центров, две трети — за захоронение тела Ленина и одна треть — против. Но я хочу свою позицию уточнить, потому что, когда я ее уточняю, 95 % аудитории со мной соглашаются. Не надо понимать мое предложение так, что мы тело Ленина вышвыриваем, мавзолей сносим и на этом месте ставим памятник Чубайсу.

Однажды я спросил Геннадия Зюганова: «А вы хотели бы, чтобы ваш покойный батюшка был мумифицирован и выставлен для всеобщего обозрения?» Мне кажется, ни на что подобное не согласится ни один мало-мальски здравомыслящий человек.

Я предлагаю захоронить тело Ленина как премьер-министра России за государственный счет, с протоколом, салютом. Где — это отдельный вопрос. Может быть, в Петербурге, где погребены его мать, братья и сестры. Может быть, на Новодевичьем кладбище, где похоронен премьер-министр Хрущев. Может быть, нужно создать отдельный государственный мемориал, куда перенести с Красной площади и могилы соратников Ленина, чтобы можно было по памятным датам прийти к ним, возложить цветы, — сейчас это невозможно. А в мавзолее — это выдающийся памятник архитектуры — можно открыть музей Ленина или Октябрьской революции. Мы же не в древнем Египте живем. Жена, сестры Владимира Ильича были против мумификации. К ним не прислушались. Им сказали, что тело Ленина принадлежит не родным, а партии. Красная площадь — давно уже арена парадов, концертов, театрализованных постановок — уместны ли здесь могилы?

Поэтому я и предлагаю сделать государственный пантеон. И, мне кажется, достаточно уже общенародных дискуссий: похоронили, перелистнули страницу и перестали обсуждать, хороший был у нас лидер страны или плохой. Предоставим историкам их право изучать и делать выводы на будущее.

— Вы автор нескольких объемных книг. Когда успеваете писать?

— На самом деле не так уж много. Первая книга написана в 2001 году. Получается одна книжка в два года. Это мое главное хобби. Я не охотник, не рыбак, не коллекционер. Есть свободное время — пишу. Последняя книга, об истории кризисов, по большому счету, заняла два месяца работы. Идея принадлежит Александру Хинштейну. Я готовил историческую часть.

У меня есть книжка, которая называется «Мифы о России». Она одна, просто состоит из трех частей. Вторая — «Особенности национального пиара». Ее тираж уже перевалил за 300 000 экз. История ее появления такова. После успеха «Мифов о России» издатели предложили мне написать что-нибудь еще. Но ничего специально я не готовил. И тогда я взял свои лекции МГИМО. В литературной обработке они вышли под названием «Особенности национального пиара». Уже продано 50 000 экземпляров.

Третья моя книга — «Война». Это два года тяжелой работы. В советские годы историю Великой Отечественной всегда лакировали, а в перестройку — оплевывали. И в голове молодого поколения сформировалось заблуждение, что воевали чуть ли не одни штрафбаты, за их спинами стояли заградотряды, наши военачальники врага забросали трупами, Жуков — людоед, 28 героев-панфиловцев никогда не было, а Александр Матросов не закрыл амбразуру, а поскользнулся перед ней. Все это мерзость. Я просто разбираюсь с документами. Штрафбаты были, а сколько? Жуков — людоед, а потери какие на фронте? Что говорит статистика? Вы удивитесь, но наши потери на фронте сопоставимы с Германией. 27 миллионов — это в основном геноцид мирных жителей. У немцев потери на фронте — 6 миллионов человек, а у СССР — 10 миллионов. Но если из этого вычесть гибель наших бойцов в плену, получится, что потери у нас почти такие же, как у немцев. Они огромные у нас в 1941 году и огромные у Германии в 1944‑1945-м.

Еще один миф гласит: все, кто вернулся из фашистского плена, были отправлены в лагеря. Оказывается, в фильтрационные, где в течение нескольких недель проверялось, чем тот или иной солдат, офицер занимался в плену. И потом 85% этих «лагерников» возвращались в строй. Считаю, что основанные на реальных фактах, правдивые книги необходимы гражданам России для того, чтобы понять свое прошлое, оценить настоящее, уважать себя.

Ну а все другие книги — это переиздания, нарезки. Вышла, например, книга «Скелеты из шкафа русской истории». Издательство предложило все тот же трехтомник «Мифов» издать в дешевом, доступном для широкого читателя варианте. Я нарисовал обложку — всегда делаю это сам, утвердил оглавление.

— А знаете, как оценивается многими педагогами современная реформа образования? Как заказ американцев угробить Россию.

— Не надо слишком хорошо думать об американцах. Так, как мы себе вредим,  не догадается ни одно ЦРУ.

Сейчас у нас 35 школьных учебников истории. Только на первый взгляд кажется, что это — следствие плюрализма. Кстати, в некоторых Великая Отечественная война трактуется как советско-нацистская, то есть как столкновение двух тоталитарных режимов, а роль народа в войне с фашизмом тем самым нивелируется.

Я уверен, что нашим школам необходим один базовый учебник. Можно было бы создать такой учебник и успокоиться.

Но в чем истинная причина разногласий? В деньгах. Каждый учебник — это большие тиражи и большие заказы для издательств. Сотни тысяч экземпляров. Значительные доходы. Налицо прямое противоречие интересов отдельных государственных чиновников и государства. Это говорит о том, что в стране не хватает политической воли.