Без рубрики

Танкисты полюбили Курган

Имя Ирины Николаевны Левченко впервые я услышала в своей семье в конце 1960-х годов. Легендарная женщина-танкист приезжала в наш город, где в войну она прожила небольшую (около года), но очень важную часть своей жизни. В 1942 году И. Н. Левченко поступила в Сталинградское танковое училище, которое этой же осенью было эвакуировано в Курган.

Боевой путь Ирины Левченко, начавшийся в 1941 году, когда она 17-летней девушкой добровольно ушла на фронт, подробно описан ею в книге «Повесть о военных годах», опубликованной впервые в 1952 году. Приехав почти через четверть века в Курган, где она училась в танковом училище, Ирина разыскала женщину, у которой прожила на квартире все месяцы учебы. В книге она называет ее Татьяной Ивановной. Настоящее имя этой женщины — Татьяна Иннокентьевна Шмакова (в девичестве — Гребенщикова, 1901 года рождения). Это моя родная тетя по отцовской линии. Мы поддерживали с ней очень тесные отношения. В дет-стве я много времени проводила в ее маленьком домике с небольшим двориком и огородом.

В этом домике по ул. Губанова Ирина Левченко и разыскала мою тетю. Были слезы, объятия, воспоминания. Помню, что тетя моя была приглашена на выступление Ирины Николаевны в Дом политического просвещения. Помню небольшую книжечку И. Левченко из серии «Библиотека «Огонька», подаренную Татьяне Иннокентьевне с теплой дарственной надписью.

Однажды в письме она попросила мою тетю навестить Василия Феодосьевича Кухарского, своего хорошего знакомого (в 1970 году заместителя министра культуры Екатерины Фурцевой), лечившегося в курганской клинике у Гавриила Абрамовича Илизарова. А в другой раз с приветом и письмом от Ирины Николаевны домик по улице Губанова посетил сам Илизаров.

К сожалению, мои детские воспоминания сохранили немного фактов, но я хорошо запомнила, что Ирина Николаевна рассказала моей тете, что написала о ней в одной из своих книг. Через несколько лет, придя работать в Курганскую областную библиотеку, я разыскала книги И. Левченко и в одной из них обнаружила главу «Танковое училище», в которой, не называя города, автор рассказывает о Кургане военной поры, об учебе в училище, о людях, с которыми свела судьба…

«Наконец прибыли на место. Небольшой уральский городок, которому в будущем суждено было стать и областным, и красивым, осенью сорок второго года показался нам унылым, невзрачным и грязноватым. Покосившиеся дома, немощеные улочки, кроме двух центральных с разбитой булыжной мостовой, скользкой от расплывающейся грязи, хмурая река под обрывом и дощатый кинотеатр с громким названием «Прогресс» — это все, что составило наши первые впечатления о городе, где нам предстояло несколько месяцев жить и учиться. Не способствовал подъему настроения и встретивший нас хлесткий холодный осенний дождь. Промокнув, что называется, до нитки, мы немного приуныли, но, добравшись до училища, сразу повеселели.

В бывшем торговом ряду, отгородившись от действующего базара высоким забором и прихватив в свое ограждение церковь, расположилось наше училище. Здесь почти все было готово к нашему приезду. Командование выслало вперед квартирьеров, и те обратились с просьбой о помощи к местным властям…

Комсомольцы города холодными, дождливыми ночами — днем они работали на предприятиях — в короткий срок, за каких-нибудь две недели, оборудовали училище, сделали все для того, чтобы курсанты по приезде с первого дня могли продолжать учебу. Они понимали, как дорог для нас каждый час занятий, и самоотверженно сохраняли для нас эти часы, отдавая за них свое свободное время. И комсомольцы сумели сделать все вовремя. Приехав, мы нашли уютные казармы, классы со стендами, двигателями, пушками и на следующий же день приступили к занятиям…

Нельзя сказать, не погрешив против правды, что нам было легко учиться. Курсанты занимались по двенадцать часов в сутки на морозе и в классах, где разве только не было ветра, а температура едва поднималась выше нуля. И в казармах было тесновато, и учебников не всегда хватало, и о лишнем котелке картошки мы порой мечтали как о лучшем недосягаемом блюде, и цигарку из самосада курили на троих. Но бытовые трудности не могли заслонить главного. А главным было то, что с каждым днем мы получали все больше ‘и больше знаний, главное, что приближался день, когда мы сможем снова стать фронтовиками, и уже не солдатами, а командирами.

Мне разрешили поселиться на частной квартире, у сторожихи городской детской библиотеки, в маленькой комнатушке, в которой помещались небольшой стол, две кровати и большая русская печь. До чего приятно было забраться на теплую печь после целого дня занятий, в особенности после выходов в поле!

Хозяйка комнаты Татьяна Ивановна, попросту Таня, сразу же взяла надо мною шефство, и как-то так само собой получилось, что эту заботу она постепенно перенесла почти на весь наш взвод. Таня приобретала для курсантов на базаре махорку-самосад, которую я приносила во взвод. Под субботу она целую ночь пекла вкусные шаньги с картошкой. Дело в том, что меня выбрали редактором ротной стенной газеты. Каждую субботу нашу редколлегию отпускали с вечерних часов самоподготовки на «квартиру» редактора. Таня специально жарко топила печь, на которую в полном составе забиралась замерзшая редколлегия. Пока ребята отогревались, они молча слушали мои соображения о плане газеты, а отогревшись, начинали возражать…

Всю ночь мы неутомимо ползали в обрезках бумаги вокруг распластанной на полу газеты и, вымазавшись в краске и туши, отчаянно спорили, стараясь выпустить номер поострее, позлободневнее и обязательно художественно оформленным…

Таня гостеприимно угощала всех горячей, обжигающей губы «толченкой» — мятой картошкой — и шаньгами.

Татьяна Иннокентьевна Шмакова.

Иногда к нам на огонек заходила жившая в одном дворе с Таней заведующая детской библиотекой Елена Николаевна. Ходила она всегда в одном и том же теплом шерстяном платье и узеньком сереньком джемпере ручной вязки. Появляясь незаметно, она так же незаметно помогала нам. Мы очень полюбили эту маленькую старушку с гладко зачесанными, убранными на затылке в пучок седыми волосами и живыми, по-молодому блестящими глазами. Мягко выговаривая нам за грамматические ошибки в статьях, Елена Николаевна советовала, как лучше написать заголовок, и по-матерински отчитывала Мишу за полученную накануне тройку, а Петю за неряшливость. Каждое воскресенье Елена Николаевна собирала в библиотеке своих юных читателей, устраивала для них читку книг, рассказывала о фронте и о том, как работают для победы здесь, в тылу, их отцы и матери, говорила о том, как надо помогать старшим. Ребятишки слушали Елену Николаевну затаив дыхание, а в конце беседы наперебой рассказывали о своих делах: все они были в тимуровских командах и очень гордились тем, что помогают семьям фронтовиков.

Трогательно заботились ребята и о своей библиотекарше: то дрова помогут напилить, то шанег принесут, то картошки. Ведь это было трудное и для тыла время. И мы сами частенько, закончив очередной номер стенгазеты, шли пилить и колоть дрова, чтобы обеспечить библиотеку топливом на всю неделю.

Однажды Елена Николаевна попросила меня побеседовать с ребятами о фронте. Я рассказала им о мужественном экипаже танка Двинского, и в следующее воскресенье уже сами школьники просили Елену Николаевну снова рассказать им о Двинском.

Постоянные читатели привели с собой своих друзей.

И снова я рассказывала жадно впитывающей каждое слово аудитории маленьких слушателей о подвиге экипажа танка Двинского, о Толоке, о Швеце, о капитане Иванове и других моих боевых друзьях…

Всей душой полюбила я свою роту, свой взвод. Полюбила ставшие родными стены училища. Иногда на лекции оторвешься на минутку от тетради, окинешь взглядом класс – за ученическими партами сидят мои товарищи. Видишь стриженые головы молодых курсантов, сосредоточенные лица, не раз стиранные гимнастерки, тяжелые солдатские сапоги. Курсанты прекрасны в своей жажде знаний, настойчивости и упорстве в стремлении стать поскорее боевыми танкистами, советскими офицерами и достойно сражаться за Родину.

А в Сталинграде шли тяжелые бои. И мысли всех — и командиров, и курсантов, и жителей далекого уральского городка — с защитниками героического города, для которых стало непреложным: «За Волгой для нас нет земли»…

Очень хороший был у нас комбат. Куда бы ни шли курсанты, всегда впереди подполковник Завьялов, сухонький и такой маленький, что даже самый низкорослый курсант, стоя перед ним, невольно втягивал голову в плечи, чтобы не говорить с начальством «свысока».

Подполковник был добродушнейший по натуре человек. Зная за собой эту «слабость», он почти не позволял себе улыбаться и ходил всегда несколько напряженно, с нарочито хмурым выражением лица. Искрение комбат сердился тогда, когда видел, как курсанты, согнувшись от холода, поднимали воротники шинелей.

— Французы! — раздраженно кричал он. — Так французы, согнувшись в три погибели, от Москвы отступали!

И немедленно опускались воротники, выпрямлялись спины, расправлялись плечи. Вовсе не из боязни перед строгим командиром, а из большого, настоящего уважения к маленькому подполковнику. И еще: просто стыдно становилось молодым, здоровым парням при виде стойко переносящего мороз пожилого человека, его бравой фигурки, перетянутой ремнями.

Самое любимое слово у него было «разгильдяй». В каждом случае в него вкладывался разный смысл — все зависело от интонации. Порой оно звучало как самое страшное и обидное ругательство, а иной раз прикрикнет:

— Ужо я вас, разгильдяи, пятерки на занятиях – это еще не все. На фронт пойдете — кто вам там пятерки будет ставить?

И вдруг улыбнется чуть лукаво и поспешит уйти. А мы знаем: доволен…»

До победоносного завершения войны Ирина Левченко служила офицером связи 41-й гвардейской танковой бригады 7-го механизированного корпуса, действовавшего на 2-м и 3-м Украинском фронтах, командовала группой лёгких танков «Т-60». Участвовала в сражениях за Смоленск, Яссы, Будапешт. День Победы встретила на подступах к Берлину.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1965 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом отвагу и мужество гвардии подполковнику танковых войск запаса Левченко Ирине Николаевне присвоено звание Героя Советского Союза.

Татьяна Селезнева,
главный библиотекарь сектора редкой книги Курганской областной универсальной научной библиотеки им. А. К. Югова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *