Родина выбрала нас

В ноябре 1964‑го, уже работая главным агрономом в колхозе, я получил повестку в военкомат. Армейская жизнь началась уже в вагоне, который вез нас к месту службы: четкий распорядок дня, дежурство, дисциплина. Куда едем, мы не знали. На третьи сутки нашего продвижения к месту службы один новобранец, глядя с полки вагона в окно, закричал не по уставу истошным голосом: «Братцы, верблюды!» Мы все прилипли к окну. Там, в поле, действительно очень величественно и надменно стояли верблюды, чинно жуя свою жвачку. Стало ясно, что едем на юг. Уже в вагоне я и несколько моих товарищей были отобраны и зачислены в школу сержантов.

Вот и конечный пункт — станция Тюра-Там Кзыл-Ординской области. Отсюда на мотовозе уже глубокой ночью нас доставили в часть. Построили на плацу, распределили по батареям и взводам. Лишь на следующий день нам объяснили, что мы находимся на особом режимном объекте — космодроме «Байконур». Всем следует соблюдать государственную тайну. Вся корреспонденция в обязательном порядке будет проходить военную цензуру, поэтому не писать и никоим образом не разглашать, где мы служим. У кого есть фотоаппараты, необходимо сдать на хранение до демобилизации. Стало ясно, почему такая таинственность, начиная с посадки в специальный состав поезда.

Космодром занимал 6,7 тысячи кв. км. Общая численность населения в те годы превышала 200 тысяч человек, преимущественно воинского контингента. Наша школа располагалась на второй площадке в полутора-двух километрах от Гагаринского старта. Вскоре наступил День ракетных войск и артиллерии, и нас предупредили о запуске ракеты. Вечером все службы вышли в отведенные места эвакуации. Мы расположились на бруствере глубокой зигзагообразной траншеи. Над нами высилось огромное небо с большим количеством чистых, будто отмытых, звёздочек и невероятно блестящий полумесяц, от которого было светло так, что была видна стоящая на старте километрах в трёх серебристая ракета.

И вдруг, неясно откуда, до нас донёсся невнятный гул. Ракета наполовину окуталась дымовой завесой, а гул превратился в рокот. Ракета приподнялась и как бы зависла, опираясь на столб огня. Рокот перешёл в ужасающий грохот и стал приближаться, вдавливая нас в траншею. Состояние такое, как будто на тебя пикируют 300 бомбардировщиков из кино военных лет. Я невольно сполз в траншею, успев подумать про себя, какой же я трус. Незаметно посмотрел по сторонам. Оказалось, что поголовно все были на дне траншеи. Взмыв над пустыней, ракета красиво ушла ввысь. Сопровождающие нас сержанты, поднявшись на бруствер, зааплодировали. Таким было мое первое очное знакомство с космической мощью Советского Союза. Мы все невольно загордились, что являемся свидетелями, а вскоре будем и участниками великих свершений.

Встречи с первыми звездными

Моя служба в сержантской школе продолжалась. В первые месяцы обучения нас знакомили с ракетой, которая вывела космический корабль, пилотируемый Юрием Гагариным. Затем в программу ввели более поздние разработки КБ Сергея Павловича Королёва.

18 марта 1965 года с космодрома стартовал космический корабль «Восход-2». Командиром корабля был Павел Беляев, а вторым пилотом — Алексей Леонов. И вновь мировая сенсация — наш космонавт Алексей Леонов вышел в открытый космос и показал, что человек в скафандре может жить и работать в космосе. В эти знаменательные дни я в составе курсантов нашей батареи находился в гарнизонном карауле в г. Ленинске. Утром, после развода очередной смены, возвращаемся в караульное помещение и видим большое скопление народа. Оказывается, ждут космонавтов. Мы, конечно, присоединились. Вскоре появился огромный кортеж машин. Во главе колонны ехали маршалы авиации, руководитель отряда космонавтов Николай Каманин, а уже следом шла машина с Юрием Гагариным, которого приветствовали бурно и восторженно: «Юра, Юра!». Он, как всегда, улыбался, всем махал руками. Затем показалась открытая машина, в которой, держась за поручни, стояли только что приземлившиеся Павел Беляев и Алексей Леонов. Бросились в глаза их неестественная бледность и замедленная, вялая реакция на приветствие зрителей. Это было 19 марта 1965 года. Восторгу у всех нас не было предела, трудно передать всю гамму чувств, которые мы испытывали в ту пору за свою страну.

Ох, нелегкая это работа…

Успешно сдав экзамены в школе, я, уже в чине младшего сержанта, был направлен на 95-ю площадку для прохождения дальнейшей службы. В задачи моего отделения входила подготовка к старту очередной ракеты. Выехав на стартовую площадку, мы увидели, что на нулевой отметке уже установлена знакомая мне по описаниям в школьной программе ракета. Она стояла, схваченная с двух сторон разъединяющимися фермами. В сомкнутом положении они составляли единую круговую площадку для каждой ступени ракеты. Высота ракеты — чуть более 37 метров. Она состояла из трех ступеней и четырёх примкнутых 12‑метровых боковушек, заполнявшихся топливом. Топливо, соединяясь в жидкостном реактивном двигателе с окислителем, воспламенялось и создавало реактивную тягу. Подъём на каждую ступень осуществлялся через лифты разного назначения. Мы, солдаты и сержанты, работали только на первых двух ступенях. На третьей трудился исключительно инженерный состав. Работать было крайне тяжело, жара летом в пустыне высокая, и находишься внутри металлической фермы как в сауне. Приходилось делать частые перерывы и спускаться вниз, чтобы хоть немного охладиться.

Наступил день запуска. Ранним утром мы были эвакуированы километров за двадцать. Томительное ожидание — и вот она, красавица, взмыла, как стрела, и устремилась ввысь. Отделилась первая ступень строго по штатному режиму, все вздохнули с облегчением. Полёт продолжился благополучно. Нашей радости не было предела. Все высыпали из вагонов и кричали от переполнявших нас чувств. Мы знали, что это была самая мощная ракета в мире под названием «Протон». После возвращения в часть нас построили на плацу, и представитель конструкторского бюро Королёва поздравил всех с успешным запуском ракеты. Я запомнил его слова: «Ребята, вы даже не представляете, какую ракету вы запустили сегодня в космос!». И действительно, эта ракета до сих пор славит нашу Родину.

Что имеем, не храним…

Уже демобилизовавшись, я услышал печальную весть. В январе 1966 года не стало Сергея Павловича Королёва, и всё пошло как-то не так, как при нём. Началось медленное, но неуклонное отставание в освоении космоса от ведущих держав по разным причинам. В сентябре 1993 года мне довелось вновь побывать на «Байконуре» в составе межведомственной комиссии. Встречи с начальником космодрома, затем поездка на площадки, где я служил в 60‑е годы, произвели гнетущее впечатление. Горбачевская перестройка и последовавший за ней, как следствие, «парад суверенитетов» развалили некогда чёткий механизм функционирования «Байконура». Россия сегодня в роли догоняющего. Очень хочется надеяться, что мы вернём утраченные позиции, а в истории человечества навсегда сохранятся русские слова «спутник» и гагаринское «поехали!».

С Днём космонавтики, Россия!