Древняя практика в современном мире

Цигун — китайская практика использования энергии: извлечение ее из окружающей среды, преобразование в организме и транслирование в пространство. Исходя из перевода иероглифов «ци» и «гун», это — искусство гармоничного энергетического существования в нашем мире.

Оздоровительное направление цигуна (наряду с даосским, конфуцианским, буддистским, спортивно-прикладным, боевым) развивается во всем мире, в том числе и в России, и не имеет ограничений: оно доступно людям любого возраста и физической подготовки. Начиная с 1999 года Всемирный день цигуна отмечается в 80 странах в последнюю субботу апреля. Международный координатор праздника — Всемирный офис тайцзицюань и цигуна (Канзас-Сити, Миссури, США).

Владимир Каиров — один из тех курганцев, кто считает цигун своим образом жизни.

— Владимир, как давно ты занимаешься цигуном? Что тебя к этому привело?

— В восьмидесятых годах прошлого века я готовился к срочной службе в армии и начал заниматься восточными единоборствами. Элементы китайской гимнастики применялись для разминки перед тренировками и после тренировок. Сведений об этой технике тогда было мало, иногда что-то печаталось в журналах. Ходили в Юговку, в тетрадку переписывали информацию, пробовали применять описанные упражнения и правила на практике.

В 1995 году мы уезжали на год тренироваться на Горный Алтай. Каждый день начинался с цигуна, дыхательной гимнастики, упражнений для активизации организма после сна. По мере накопления знаний и опыта интерес к этой уважаемой древней практике углублялся, и я начал искать мастеров, чтобы постигать более глубокие уровни, формировать навыки и умения.

Работая психологом в больнице, я ездил на профессиональную переподготовку в Казань и нашел возможность учиться тихому цигуну. Там же освоил курс «Восемь кусков парчи». Очень было важно общение с инструктором — не по книгам, а в живой передаче. После возвращения из Казани в 2018 году набрал свою первую группу, хотелось общаться с единомышленниками. Мой учитель приезжал в Курган, проводил занятия, мы продолжали осваивать эту китайскую практику.

— Не каждый из тех, кто занимается цигуном, становится учителем. Ты много лет ведешь группы. Чем процесс преподавания тебя обогащает — в отличие от твоей собственной, индивидуальной практики?

— Мне больше нравится, когда меня называют инструктором. Учитель, на мой взгляд, подразумевает некоторую «бронзовость». Им я себя пока не считаю. Группы веду, потому что мне это интересно. И здорово, что не только мне, ведь интерес — это внимание, взаимообмен энергией. Объясняя другим какую-то технику, раз за разом объясняешь ее себе, отвечая на вопросы участников группы, открываешь нюансы, что-то новое находишь в уже, казалось бы, известном. Тренируя других, я развиваюсь сам, постоянно ищу дополнительную информацию, учусь.

Научить цигуну невозможно. Можно показать, дать наставления, подвести к двери, а открывать ее и делать дальнейшие шаги — это уже действия каждого человека. Эталонов нет. У каждого — свои движения, свои образы, которые он создает. Основной результат — есть у человека прилив энергии или нет. Если человек чувствует себя разбитым, значит, он что-то делает не так.

— Мне всегда интересно, почему люди, живущие в одной стране, воспитанные в одной культуре, активно изучают и пропагандируют культурные и национальные традиции другой страны, другого народа. Ты занимаешься китайской гимнастикой. Как это согласовывается с русской идентичностью?

— Мудрость не имеет национальной окраски, по-моему. Русская идентичность — это свой код, это наше воспитание, сказки, вся культура русская. Если ты русский, ты китайцем не станешь. Ты будешь русским, который занимается китайской гимнастикой.

Когда учился в Санкт-Петербурге, я задал мастеру вопрос о каком-то упражнении, хотел уточнить, откуда оно пришло в цигун, из какой страны. Мастер ответил: «А какая разница?» Действительно, какая разница, если это мудрость, если опыт ведет к энергетическому балансу, внутреннему равновесию и уверенности в себе.

— Любая деятельность обычно имеет сторонников и противников. Ты относишься к первым. А с критикой цигуна ты сталкивался?

— Плохих древних практик нет. Практиками занимаются люди. Человек может менее эффективно что-то делать, что-то упускать. Саму практику критиковать бессмысленно.

Интересно послушать тех, кто цигуном занимается, взгляд изнутри. Но это вряд ли будет критика гимнастики, скорее всего, критика самого себя, как ты занимаешься, чего не принимаешь из предоставленных возможностей.

— В цигуне есть свои правила, которые возникли в древности, но актуальны до сегодняшнего дня. Ты можешь какие-то правила выделить как самые важные для тебя?

— Правила актуальны разные, в зависимости от времени и ситуации. Для меня очень важно осознавать то, что я делаю. Еще одно — быть наполненным, сохранять энергию, распределять ее для каких-то действий, не растрачивать попусту. И третье, на мой взгляд, ценное правило — быть в балансе, быть на пути, иметь выбор направлений движения на 360 градусов, не ограничивать себя движением только вперед или назад. Жизнь — это не тюрьма, это приключение, игра, которую ты сам можешь наполнить тем, что тебе нравится, если у тебя есть силы и желание.