Каким он парнем был

В те космические годы рожденных сыновей часто называли Юрами, а каждый ребенок хотел стать космонавтом. Вселенская мечта о космосе перекрывала все маленькие земные желания.

Он навсегда останется самым первым. Первым, кто преодолел притяжение Земли, кто воплотил мечту всех землян — полететь в космос. Любимец всей планеты — Юрий Гагарин. Он таким и запечатлелся в памяти человечества — молодой, улыбающийся, родной для всех… Его последний полет в уже далеком теперь 1968 году заставил плакать самые суровые сердца.

4 июля 1980 года на площади имени Гагарина, на Ленинском проспекте в Москве открылся памятник первому в истории планеты космонавту. По замыслу архитекторов, его должно быть видно от самой кольцевой дороги.

Творческая группа в составе скульптора П. Бондаренко, архитекторов Я. Белопольского и Ф. Гажевского, конструктора А. Судакова затеяли небывалый проект — памятник из титана, металла космических кораблей. На века.

Место для установки было выбрано не случайно: после полета именно по Ленинскому проспекту Юрий Гагарин въехал в столицу, чтобы сделать доклад в ЦК КПСС. Эти кадры облетели весь мир: Гагарин (уже майор) еле сдерживает улыбку, красная дорожка и… трогательный развязавшийся шнурок на ботинке.

В конце семидесятых идея создания памятника объединила сотни людей: конструкторов, инженеров, литейщиков, формовщиков…

Это была воистину титаническая во всех смыслах работа. С земли космонавт кажется легкой блестящей звездочкой, рвущейся в московское небо. Но технические параметры четки и бесстрастны: высота памятника с постаментом 42,5 метра (это примерно со средний десятиэтажный дом), вес — 12 тонн. У подножия монумента — копия спускаемого аппарата корабля «Восток». Лаконичная, но гордая надпись на памятнике гласит: «12 апреля 1961 года советский космический корабль «Восток» с человеком на борту совершил полет вокруг земного шара. Первый человек, проникший в космос, гражданин Союза Советских Социалистических Республик Юрий Алексеевич Гагарин».

Балашихинская колыбель

Сегодня памятники Юрию Гагарину трудно сосчитать: они есть в Уругвае, Чехии, Германии, Англии, Индии. Весь мир помнит, весь мир знает нашего Гагарина в лицо. Но, конечно, такого монумента, как в Москве, больше нет нигде. Как гласят справочники, «он стал первым в мире крупногабаритным памятником, изготовленным из титана». Его открытие решили приурочить к началу Олимпиады-80.

В 1979 году в одной из столичных церквей на улице Ульяновской (а более подходящего здания для такого «роста» найти не смогли) стоял в ожидании титанового воплощения пока еще гипсовый близнец. Его предстояло распилить на 238 сегментов, а уже эти части отлить на знаменитом Балашихинском литейно-механическом заводе и потом соединить болтами со сваркой в единое целое.

Завод и до этого знаменитого заказа был лидером в своей отрасли: титановое литье для авиации, машиностроения, медицины по самым современным технологиям было визитной карточкой БЛМЗ. Конечно, заказ на отливку деталей для памятника Гагарину оказался для Балашихинского производства необычным, как ни крути. Но не испугались.

«Я трудился тогда рядовым технологом цеха титанового литья, — вспоминает те дни Борис Георгиевич Церковский, сегодняшний руководитель проекта по развитию титанового производства. — Все просто было. Начальник позвал и сказал, что будем отливать. Давай, занимайся!

Несмотря на уникальный заказ, основную текущую работу в цехе № 33 титанового литья никто не отменял. В то время в цехе трудились около двух с половиной сотен рабочих. Все шло своим чередом.

«Гагаринская» бригада контролировалась непосредственно тогдашним директором завода Николаем Павловичем Евстафьевым. Пригласили специалистов из Мытищ, с завода художественного литья. Работники лаборатории Научно-исследовательского института авиационной технологии сутками жили в цехе.

Сроки по отливке памятника поджимали: Олимпиада ждать не будет. Работали в три смены, без остановки. Успели.

Взрывная ситуация

Серьезным и понятным требованием скульптора Бондаренко было не распиливать на части лицо космонавта. Оно должно остаться первозданным. Вот тут и начинались технические сложности.
«Маска» (то есть лицо Гагарина) тянула на 300 килограммов, а вес 320 — вообще уже запредельный для плавильно-заливочной установки ДВЛ-160М (хотя она и считалась в то время передовой). Делали расчеты, думали. Решили рискнуть. Но такого исхода не предполагал никто…

В цех поглазеть на необычную плавку собралась толпа заводчан. Процесс пошел. Но тут тигель (сам так называемый «горшок») перегруза не выдержал и лопнул. Раскаленный металл прожег печь. Та запылала. До беды оставались секунды — расплавленный титан вообще склонен к возгоранию. Все зрители были профессионалами и ситуацию почуяли сразу: сейчас рванет!

Что тут началось! Люди бросились в разные стороны. Здоровые, плечистые мужики умудрялись выскакивать в небольшую форточку в стене цеха.

— Жутко было, да и пожить еще хотелось, — вспоминают теперь с улыбкой свидетели той экстремальной исторической плавки.

Тогда профессионализм плавильщика Николая Кулакова решил исход дела. Он, мгновенно перекрыв вакуумную систему, спас жизни людей. Все обошлось. Бригада была квалифицированной, потушили сами.

А от поставленной задачи никто отступать и не думал. Заменили тигель, уменьшили вес «маски», доработали конструкцию печи.

На повторной плавке «маски» зевак уже не было: рисковать никто не хотел. Работа, говорят, велась при эвакуированном цехе.

— Люди-то не дурные! — смеется Александр Уразгельдяев, плавильщик с 30-летним стажем. Он присутствовал при обеих попытках вылить лицо космонавта.

— А не страшно было второй раз лить после такого ЧП? — спрашиваю у Александра.

— Да люди здесь привыкшие, работа есть работа! — рассудительно отвечает.

«Маска» получилась. Конечно, ее еще потом доводили до ума — на черно-белой фотографии из заводского архива как раз и заснят этот процесс. Снимали только свои, штатные фотографы. Первый отдел завода строго следил за секретами производства. Пройти с фотоаппаратом не территорию было невозможно. Так что любая заводская фотография — раритет.

Безусловно, каждый, кто приложил тогда руки и мастерство к рождению памятника Гагарину, запомнил это на всю жизнь. И по-прежнему гордится этим. А оказавшись рядом с монументом, не преминет (как бы между делом) сказать своим спутникам: «Здесь есть и мой труд».

Литейщик Гагарин

Орденоносному Балашихинскому литейно-механическому заводу 94 года. В свое время Балашиху вокруг завода стали отстраивать. Одна из улиц города названа в честь директора Евстафьева, что возглавлял завод почти два десятка лет. Алюминиевый корпус для первой атомной бомбы тоже здесь отливали. Но тогда никто об этом даже и не догадывался.

Сегодня на заводе соседствуют старые традиции и новые технологии.

— А вы знаете, что Гагарин был по своей первой специальности литейщиком-формовщиком? — не без гордости спросили меня на заводе.

Я не знала. Здесь об этом всем новичкам рассказывают в обязательном порядке.

Война помешала будущему космонавту Юре Гагарину окончить семилетку. А с шестью классами его взяли только в ремесленное училище в Люберцах (там был недобор). Осваивая непростую специальность литейщика-формовщика, смышленый паренек параллельно учился в вечерней школе. Училище окончил с отличием и похвальной грамотой. И шаг за шагом шел к звездам. А в Англию, кстати, космонавта Гагарина приглашал на встречу профсоюз литейщиков — коллеги по его первой рабочей специальности.

Гагарин всегда умел добиваться своего. Уже после своего звездного полета не захотел, как он сам говорил, «быть памятником» и добился-таки зачисления в отряд летчиков-испытателей. По-другому не мог…

А титан — металл непростой. Недаром не любят его скульпторы: не мягкий, не податливый. И сама технология изготовления из титана сложнейшая. Не зря самый-самый знаменитый памятник Гагарину — именно из этого металла. Сделанный по особой формуле — формуле повышенной чистоты.