Любовь и три мушкетёра 

— Алина Анатольевна, почему три мушкетера и почему в Курганском театре драмы?

— Я давно мечтала поставить мюзикл «Д’Артаньян и три мушкетера». Но почему-то не получалось по разным причинам. И тут как-то совпало, когда искали новый материал: драматический театр, драматические актеры. Нужно было взять то, что интересно играть артистам. С чем они смогут справиться вокально. Наконец-то сбудется моя мечта!

— Получается, Курган стал местом, где ваша мечта воплотилась в жизнь?

— Да! Я об этом даже Максиму Исааковичу Дунаевскому сказала потом. Вообще, Дунаевский — это… величина, как композитор нашего времени, на мой взгляд, он номер один! Потому что такое количество хитов для кино, для театра, которые вышли в мир, которые знают все, мне кажется, никто не написал. Так что спасибо курганскому театру, который проникся этой идеей и согласился воплотить в жизнь мою мечту! Перед этим я специально приезжала, смотрела спектакли, где актеры пели, танцевали.

— Есть ли границы, кроме бюджета, что не позволили бы вам осуществить задуманное?

— Знаете, существует расхожее мнение, что можно все поставить на двух табуретках, поэтому бюджет — вещь относительная. Часто говорят: «Ой, у нас бедный спектакль, нет бюджета». Ну ерунда же! Театроведы скажут, что история театра знает примеры прекрасных спектаклей, которые поставлены практически на пустой сцене. Конечно, мюзикл — это индустрия, это жанр затратный, он предполагает технические сложности и прочее. Но ведь сделать можно по-разному. Я считаю, главное, чтобы спектакль был интересным для зрителя. Например, на днях я была на спектакле «Эдит Пиаф» здесь, в малом зале театра. В этой постановке минимально все сделано, камерно. Но я получила огромное удовольствие. И это не имеет отношения к шику-блеску. Это искусство, и оно может быть совершенно разным.

— В анонсе спектакля — классическое представление «Трех мушкетеров». Не будет нового прочтения?

— Я не знаю, что такое классическое представление или новое прочтение. Конечно, все помнят фильм Юнгвальда-Хилькевича «Три мушкетера». Сценарий Марка Розовского немного отличается от книги Дюма. Невозможно все сюжетные линии отобразить в одном спектакле. А тем более если мы говорим о мюзикле, где много времени занимают музыкальные номера. И время другое по хронометражу. Каждый режиссер имеет свой взгляд. Даже когда пять режиссеров сделают классическую постановку, все равно их спектакли будут отличаться друг от друга. Но новаторства какого-то в нашем спектакле не будет.

— Мушкетеры будут без пачек, без скафандров?

— Да, без скафандров. Они будут не на Марсе. Они будут в своем времени и пространстве. Тем более что отношения между людьми — вещи вечные. Это не зависит от национальности, от времени. И нет смысла переносить историю в какое-то там будущее или в античную Грецию. Что это даст спектаклю? Я консерватор в каких-то вопросах. Хотя очень люблю технологии, люблю все новое, что появляется.

— Какой инструмент вы применяете для работы с людьми, чтобы добиться того, что вы хотите? Кнут, пряник, ласка?

— Любовь. Я их люблю. Я должна к ним привыкнуть. Был у меня такой опыт, когда набирали на спектакль актеров, и с одним я прямо не могла ужиться. И тогда мне директор театра сказал фразу, которую я на всю жизнь запомнила. Он мне напомнил Экзюпери: «Ты сама выбрала его. Ты же помнишь, что мы в ответе… Так что…» В общем, когда я встречаюсь с актерами, то понимаю, что это мой выбор.

А курганских актеров я уже посмотрела в спектаклях, с их фотографиями прожила какой-то момент. Увидела на читке — для меня они уже родные. На репетициях их всех уже люблю. И надеюсь, что у нас это взаимно. Нужно создать атмосферу, чтобы нам было хорошо вместе в репетиционном процессе. И чтобы они понимали, чего я хочу. Чтобы они это приняли. А примут они, когда мне поверят. Я чувствую, бывает, вот не идет контакт. И на это надо потратить свои силы, свою энергию, надо подумать, почему так, как это исправить. И стараешься это как-то изменить.

— Перед работой много неизвестных: труппа, костюмы, сцена… Когда вы понимаете, что для спектакля все сложилось?

— Да, я понимаю, куда мы идем. Чувствую правильное направление. Иногда даже когда начинаешь думать, что вот по мысли кажется, что правильно пойти сюда, но у меня что-то внутри — нет, надо идти вот сюда.

Художник создает декорацию, костюмы, есть художник по свету, есть хореограф. Сейчас у нас есть постановщик боев. Каждый видит свою сторону работы. И мне все это нужно собрать воедино, всю эту массу направить, потому что только я вижу финальную точку. Поэтому я их всех и направляю в эту одну точку, как могу. Но что из этого получилось, можно увидеть только на премьере, как зритель воспримет конечный результат.

— Вы смотрите как обыкновенный зритель на то, что вы сделали?

— Я стараюсь смотреть как зритель. Иногда, бывает, думаю, что надо было по-другому… Но специально этого не делаю. Мне интересно, когда есть возможность вместе со зрителями выйти из зала, как-то затесаться между них, пройтись до остановки и подслушать, что они говорят между собой, что обсуждают.

— Вы работали на очень больших пространствах. Здесь королевство не маловато?

— Смысл нашей работы в другом. Мы же делаем театр. А он может быть на сколько угодно человек. Мы делаем это для зрителей. Психологически для меня нет проблемы. Я работала там, где зеркало сцены было 19 метров. Сейчас девять. Ну, 19, конечно, много. Его еще и заполнить нужно. Это же прямо огромное пространство! Понимаете, один и тот же художник может написать и маленькую картину, и полотно два на три метра. И он вкладывает свою душу в любое произведение, вне зависимости от размера. Это же интересно каждый раз осваивать разные пространства, разные сцены.

— Вы предпочитаете результата достигать, добиваться или получать?

— Добиваться — это как? Силой, получается? Нет, я же сказала, у нас все по любви. У меня всегда все по любви. Любовь — это что такое? Когда ты чувствуешь в себе то, что хочешь отдать другому человеку. В тебе этого так много, и ты хочешь этим поделиться. Но ты тоже хочешь в ответ увидеть любовь. Это же взаимный процесс. Нельзя сказать, что я хочу только получать или хочу чего-то добиться. Это как процесс жизни. Вот сейчас у нас такой этап. Мне кажется, хорошо, если я вижу, что ребятам комфортно в работе. Они тоже получают удовольствие от того, что мы делаем. Можем посмеяться, пошутить. Это нужно обязательно.

— Что вы можете сказать о труппе? Как она вошла в работу, понимает ли вас?

— Здесь актеры уже подготовлены. У них очень много спектаклей, где они поют, и очень много ребят, неплохо поющих. Конечно, для распределения ролей пришлось отслушать и посмотреть. Мне кажется, у нас все как-то сразу пошло. Даже не ожидала. Вызываю артистов. Ну, думаю, часа три над сценой проработаем… А через час мы уже все разобрали, уже все сыграли. Мне очень нравится. Очень хороший театр, хорошие артисты, хорошая труппа. Получаю удовольствие. Из неприятного… Вот пух летит тополиный. А еще дожди. Я дожди не люблю.

— Ваши постановки похожи на сказки: все красиво, красочно, романтично. Вам не интересен современный мир?

— Ну какая же там сказка — «Анна Каренина»? Героиню паровоз задавил.

— Паровоз в расчет сейчас брать не будем. Как поставлено, как все оформлено.

— Театр — это все равно зрелище. Он бывает разный. На мой личный вкус, я хочу, чтобы это было ярко, привлекало внимание зрителя. Хочу видеть красивых артистов. Лично я. Хотите видеть другое? Есть другие режиссеры. И это нормально. Это не плохо. Просто мы разные. Я надеюсь, что у нас на сцене будет зрелищно. Я хочу видеть красивых героев. Когда мы смотрим, например, кино, мы же видим приятных актрис, актеров. Нам это доставляет эстетическое удовольствие.

— Можете выгнать, несмотря на то что вы выбираете, актера? Что должно произойти?

— Это должен быть плохой артист. Можно ошибиться. Ну а как иначе? Я отвечаю за результат. Если артист не справляется со своей профессиональной работой, что я должна сделать? Ложка дегтя, к сожалению, иногда портит всю бочку меда. Когда от некачественного исполнения зависит результат всей работы, всей группы, режиссера… Государство дает деньги, продаются билеты на спектакль, люди приходят на это смотреть. Художник работал, балетмейстер работал, мастерские шили костюмы, изготавливали декорации. Это труд огромного количества людей. Если кто-то с работой не справляется — что делать? Подставлять всех? Нет! Так нельзя.

— Есть на сцене актер, актриса, к которым вы более расположены?

— Скажем так, ну… Не буду называть имен. Но на кого-то смотришь, и вот прямо глаз радуется. Хотя они сами, наверное, даже не догадываются. Видите, я специально хожу в темных очках, в которых я репетирую, чтобы артисты не видели мои глаза. Потому что у меня был случай… Когда глаза выдали. Про меня как-то один раз сказали: «Ну вот любит она его. Это видно. У нее при взгляде на артиста прямо глаза меняются». Не надо, чтобы кто-то видел мою реакцию. Иначе никакой работы.

Это, наверное, когда человек делает точно так, как мне бы хотелось. У меня же все равно есть в голове какие-то образы, к которым я стремлюсь, чтобы они выглядели именно так. И вот когда кто-то попадает в мое ощущение, мне это очень нравится. Стараюсь, чтобы в это ощущение в итоге попали все.

Мы же до этого разговариваем, как и что надо сыграть. Должны поговорить, прийти к какому-то консенсусу по поводу характера, образа. Понять друг друга.

Потому что здесь — один за всех и все за одного.

***

Режиссер-постановщик мюзикла «Три мушкетера» (12+) Алина Чевик (г. Москва).

Окончила Самарский институт культуры и искусств по специальности «киноведение», Российскую академию театрального искусства (ГИТИС) по специальности «режиссер музыкального театра».
Режиссер спектаклей Московского государственного академического театра оперетты «Маугли», «Орфей в аду», «Джейн Эйр». Режиссер-постановщик мюзиклов «Анна Каренина», «Граф Орлов», «Монте-Кристо», «Куртизанка». «Анна Каренина» и «Монте-Кристо» были поставлены в Южной Корее и Китае и завоевали награды на фестивалях этих стран.

В 2024 году на базе Национального центра исполнительских искусств в Пекине (Китай) впервые в истории поставила мюзикл по роману Льва Толстого «Война и мир».

За постановку мюзикла «Граф Орлов» награждена премией г. Москвы в области литературы и искусства. Указом Президента РФ за большой вклад в развитие отечественной культуры и искусства, многолетнюю творческую деятельность награждена медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.