«С разведкой – победим»

Пятое ранение Максим (позывной Мося) получил 19 ноября 2022-го в районе Макеевки. Разведгруппа под его командованием вышла на задание, но наткнулась на вражеские позиции. Завязался бой. Пуля попала Максиму в левую руку, когда он менял магазин. Говорит, зацепился, пока доставал патроны, вот и поймал. Странно, что вообще не убили, удивляется он.

— Противник стрелял в упор из автомата. Как не попал? Не понимаю, — пожимает плечами.

Но такое в его жизни не впервой. На эту тему даже шутит: мол, убить могли не пять, а сто двадцать пять раз. Но ему везло. «Просто фартовый», — говорит Мося.

На СВО он был командиром разведывательной роты. Ему и его бойцам ставили задачи, с которыми зачастую не могли справиться другие.

— Надо было проникнуть на территорию неприятеля и доставить пленного. Отправляли две группы спецназа – не смогли. Пошли мы впятером. Сидим в засаде. Противник – за кустами, метрах в пяти. Они нас не видят, а мы их – видим и слышим. От этого легкий мандраж по телу, адреналин. Но не страх. В итоге мы пленного прямо из блиндажа забрали. Выдернули и увели буквально у врага из-под носа, — рассказывает Мося. И смеется: наглость для разведчика второе счастье.

Если бы завязался бой, наши его приняли бы. Это понимал и пленный, а потому шел тихо.

Разведчики всегда отличались моральной стойкостью и силой духа. Поэтому, признается Максим, их часто просили подбодрить ребят перед штурмом.

— Когда пехоте дают разведчиков, у пацанов настроение поднимается, появляется уверенность. Так и говорят: с разведчиками точно победим, — рассказывает Максим. – Придешь, перекинешься парой фраз, пошутишь немного, и «айда». Встают и идут за тобой.

В свою роту Максим брал не каждого. Хотя просились к нему частенько:

— Приходит человек: хочу служить в разведке. Едем на полигон, говорю ему: залазь в КамАЗ. А он на борту повис, и дальше никак. Если боец физически не тянет, точно нам не подойдет. Мы в день, бывает, по 18-20 километров нахаживаем по пересеченной местности, да еще с грузом, оружием и б/к (боекомплект). Но, бывало, сам к себе приглашал из других подразделений. Вижу, что парень молодец, «заднюю» не включает, воюет хорошо — забираю. Командиры мотострелковых рот даже обижались…

Однако большинство из тех, кто с ним служил, люди опытные — либо из разведки, либо из спецназа. Многие имеют боевой опыт, прошли обе чеченские, а кто-то еще застал Афганистан. Но, признается Максим, нынешнюю военную кампанию, порой даже бывалые морально не вытягивают. СВО не похожа ни на одни другие боевые действия. Хотя бы потому, что здесь большая плотность артиллерийского огня.

— Нам в этом плане еще повезло. Мы, как пехота, в окопах не жили. Пошли, выполнили задачу, вернулись и спим в тепле. Где-то баньку могли соорудить. А ребята в окопах, под дождем и снегом, под обстрелами месяцами живут, — говорит Мося.

У него боевой опыт тоже серьезный. Служил в ВДВ. После срочной подписал контракт и пошел по военной линии. За плечами служба в войсковой разведке, разведке Черноморского флота, контракт с ЧВК, в составе которой выполнял задачи в Сирии, Ливии, Центральноафриканской Республике. Дважды награжден медалью «За отвагу». Первую получил за участие в спецоперации в Ливии, вторую за то, что проявил себя на СВО.

Когда на Донбассе начались военные действия, пошел в ополчение. Говорит, не мог остаться в стороне и молча наблюдать за происходящим. Все пять ранений получил на Донбассе. Первое — в 2015 году в районе Широкино под Мариуполем. Снайпер попал в колено. Второе и третье – тоже пулевые. А в 2022-м под Попасной было осколочное. Долго лечился.

Восстановившись, снова вернулся. Не потому, что такой бесстрашный. Смерти, говорит, все боятся, просто стараются об этом не думать. Тянет другое – там свои, и ты им нужен.

Если бы не больная рука, он бы и сейчас там был. Вспоминает, как первое время из дома каждый день звонил, наставлял своих. Сейчас его бойцы уже сами командиры, знают, что делать.

Сам он сейчас живет в Челябинске, восстанавливается и проводит время с детьми. Их у Максима трое – двое сыновей и дочь. Все уже взрослые, младшая дочь в этом году поступила в юридический колледж. Пока воевал, с детьми виделся нечасто. Они росли в Шумихе с его родителями.

Поедет ли еще на СВО, трудно сказать. Его зовут, но сейчас главное – вылечить руку. Кстати, это еще одна история про везение. Полученное ранение грозило ампутацией. Спасти руку могли только в Илизаровском центре в Кургане. Однако Максиму не полагалось бесплатное лечение (у действующих военнослужащих нет полиса ОМС, поэтому, чтобы попасть в лечебное заведение, им необходим договор между Минобороной и медучреждением, — прим. автора). За две операции ему насчитали больше полумиллиона рублей. Такой суммы в семье не было.

Помочь вызвалась соседка родителей Максима, его бывшая учительница. Женщина позвонила в курганское отделение Фонда «Защитники Отечества» и все рассказала. Дальше подключились заместитель руководителя филиала по медицинскому сопровождению Оксана Пашкова и социальный координатор Дарья Терентьева. Как говорят девушки, они буквально били во все колокола. Благодаря им, об истории Максима узнали в полпредстве УрФО. После чего челябинский Минздрав выделил бойцу квоту на бесплатное лечение.

Фото Минобороны РФ