Тропа Тропиных: путь династии врачей Илизаровского центра к вершинам профессии был непростым

Предки Тропиных — из Архангельской губернии. Охотниками были, тропили зверя — шли по тропе, значит. И вот по одной медицинской тропе пошли отец с сыном.

По-разному попадают в медицину люди. У врача Василия Ивановича Тропина из Центра Илизарова путь был непростым.

Небо зовет

Ах, как деревенскому пацану мечталось о небе! С четвертого класса, представляете? Любовь к авиации Ваську передалась, можно сказать, по наследству. Его отец, Иван Дмитриевич, учился в Новосибирском военном авиационном училище дальней авиации. Это было в самом начале Великой Отечественной.

— Но при тренировочных прыжках с парашютом папа получил сложный внутрисуставной перелом коленного сустава, — с уточнением диагноза рассказывает о судьбе отца Василий Иванович. — И, скорее всего, благодаря перелому остался в живых. Тогда выпускников училища сразу отправляли на фронт. Почти все его однокурсники-летчики погибли. А папа уже в самом конце войны попал в освобожденную Польшу, потом в Корею.

Когда демобилизовался, фронтовика назначили директором детского дома. Он не сразу согласился. Но коммунисту Тропину поставили условие: откажешься — партбилет на стол. Такое было время.
И он поедет-таки в село Крутиха Далматовского района Курганской области — вместе с женой Анной работать в детском доме. Было это в апреле 1953-го, а уже в мае родился Васенька.
Все его детство прошло с детдомовцами. Однажды они тайно провели сына директора на обед в их столовку. Там было невероятное (по тем временам) меню: суп — на первое, на второе — гречка с котлетой, на третье — компот.

А у них-то дома только молоко (коровушку держали), картошка да хлеб. Того, что поступало в детский дом, свои дети и не видели ни-ко-гда. Да еще дома баба Мария гоняла страшно: воды принеси, дрова наколи, скотину покорми…

В тот вечер Вася не спал, ждал родителей — сказать, что хочет жить в детском доме.
Вспоминает старшая сестра Полина: «Удивительно, когда Вася все успевал! Рыбалка, походы в ночное на лошадях… Вставал в четыре утра. Мы, старшие, еще седьмой сон смотрим, а Вася уже с уловом домой возвращается. На лодке против течения уплывал за несколько километров».
Учился пацан с охотой. И тренировался постоянно: лыжи, хоккей, плавание, акробатика, легкая атлетика. Летчику необходимо отменное здоровье!

Дорога в Курган

Но стать летчиком Василию не пришлось — все же не прошел медкомиссию. Переживал страшно!
В Институт физкультуры и спорта в Челябинске поступил легко. А на четвертом курсе решил стать военным врачом — хоть как-то поближе к своей мечте, к авиации. Год отслужил в Спортивном клубе армии. А когда начал тренировать ребятишек, то поневоле пришлось читать кучу медицинской литературы.

И вскоре следующей целью стал медицинский факультет отделения спортивной медицины Тартуского государственного университета. Конкурс в него — огромный. Поступил со второго раза. На третьем курсе серьезно увлекся ортопедией. Ходил ассистировать в операционную хирургу Тийту Хавико. У того в приоритете был тазобедренный сустав.

И случилось профессору Хавико съездить на конференцию в Курган — к профессору Илизарову. Вернувшись, он бесконечно восклицал: «Это чудо! Это чудо!»

— Я загорелся, — вспоминает Василий Иванович. — На пятом курсе после зимней сессии приехал в Курган. Удалось встретиться с Гавриилом Абрамовичем.

И в 1985 году я начал работать в отделении патологии тазобедренного сустава детей и взрослых под руководством заведующего отделением — опытного хирурга Валерия Дмитриевича Мальцева. Коллектив у нас был дружный, пытливый: Владимир Михайлович Куртов, Николай Геннадьевич Васюков, Михаил Павлович Тепленький. Учили и учились, помогали друг другу.

Потом он будет не раз ассистировать в операционной Илизарову. Учиться искусству проведения спиц, остеотомии (рассечения кости), монтажу аппарата, управления им. И главное — у ортопеда Тропина появилось ощущение «живой» системы метода. Передалось вдохновение от Учителя.

— А первую самостоятельную операцию помните?

— Девочка из Каргапольского района, 14 лет. Врожденный вывих бедра. Три с половиной часа за операционным столом. Получилось классически — «по Илизарову», появилась уверенность в своих силах, — делится Василий Иванович своими воспоминаниями.

В 1989 году профессор Илизаров назначил доктора Тропина заведующим отделением патологии тазобедренного сустава детей и взрослых. Это было и честью, и доверием, и ответственностью за судьбы пациентов.

— Тяжело было с Илизаровым работать? Говорят, он непрофессионалов не терпел. Мог любого доктора «в архив отправить», если тот не справлялся.

— И легко, и трудно. Мы здорово учились у него! — с нескрываемым восторгом, пронесенным через столько лет, отвечает Василий Иванович. — У Илизарова столь непредсказуемые часто были решения! Он всегда был весь в своих идеях. Неординарный, понятно. Мышление чудное. Бывает, время уже к полуночи, соберет нас врачей, человек десять. Показывает рентгенограммы больных, спросит каждого: «Ну а вы что думаете?» И свой ответ не всегда сразу скажет, чтобы сами искали решение. Аппаратом Илизарова можно творить чудеса, а можно неумелыми руками сотворить зло.

И тогда, в девяностых, в отделении сформировался мощный коллектив. Василий Иванович с удовольствием перечисляет всех: Михаил Павлович Тепленький, Олег Константинович Чегуров, Юрий Петрович Солдатов, Игорь Александрович Атманский, Борис Викторович Камшилов, Александр Гергардович Миттельштедт, Александр Ен-Хван Югай, Елена Александровна Волокитина… Потом они станут кандидатами и докторами медицинских наук, профессорами, заведующими кафедрами и отделениями.

Каждая операция — кусочек счастья

— В вашей практике был сложный случай, что сразу вспоминается?

— Легких операций не было. На каждую надо настраиваться и «потеть». Вот, в памяти случай с тринадцатилетней девочкой Варварой из Самары.

И Василий Иванович начинает по-докторски, со сложными медицинскими терминами рассказывать медицинскую историю Вари.

В общем, все сделали правильно, но ребенок умирал.

— Давление падало. Прогноз анестезиолога неутешительный. Я подошел к окну. Темное небо. В отчаянии попросил Всевышнего спасти девочку. И увидел яркое свечение в небе, — не без изумления вспоминает доктор Тропин.

Тогда состояние на грани жизни и смерти у маленькой пациентки продолжалось до утра. За ночь ей перелили более трех литров крови. Постепенно давление начало подниматься. К десяти часам девочка пришла в сознание.

— Все было, как вчера. А тогда за сутки мы ее «вывели». Она потом каждый год звонила мне, поздравляла с Новым годом. Как-то сообщила, что родила здорового ребеночка (это ей лет двадцать пять исполнилось уже). Приезжала на консультации несколько раз…
— Что для вас операция, Василий Иванович?

В ответ звучит совсем неожиданное:

— Для меня любая операция — небольшой кусочек счастья. Всегда, всегда так было. Сейчас, конечно, больше устаешь…

— А если бы начать все сначала — стали бы врачом?

— Да, но раньше. Учился бы больше. Я же только в двадцать пять лет поступил в медицинский. И снова пошел бы в ортопедию (хотя в Тарту меня тянули в акушерство). Да, учил бы языки!

— Без каких качеств не может быть хирурга-ортопеда?

— Руки должны быть. Душа. Черствый и циничный человек не может быть врачом. Должно быть в какой-то степени и врачебное благородство.

— Говорят, в вашем отделении какая-то особая атмосфера?

— Хочу сказать, что благодаря Дмитрию Арнольдовичу Попкову, руководителю клиники нейроортопедии и системных заболеваний, доктору медицинских наук, профессору, наше отделение № 12 вышло на новый уровень. Устраняем тяжелейшие деформации верхних и нижних конечностей у пациентов с ДЦП: ставим на ноги пациентов, которые раньше никогда даже не стояли и не ходили. У ортопедических больных убираем дефекты кости, удлиняем. В отделении работают опытные врачи-профессионалы: Александр Александрович Чертищев, Павел Павлович Буравцов, Денис Васильевич Тропин.

— Тяжело каждый день встречаться с такой болью и горем?

— Идет привыкание, ты делаешь свою работу.

— А как боретесь со стрессом? Профессия хирурга подразумевает стресс в анамнезе?

— Вот консультации с Илизаровым — это был мощнейший стресс. На следующий день — сразу на пробежку в лес. Плавал всегда. Сейчас с палаткой на пару дней на озеро Горькое с женой ездим, зимой на лыжах ходим. У нас дом на земле, еще Илизаров нарезал землю сотрудникам. Так что чищу снег, ну и так далее.

— Снятся вам «медицинские» сны?

— В таких снах делаю операции всегда великолепно! — с улыбкой признается.

— Хотели когда-нибудь бросить медицину?

— Никогда не хотел. Никогда не жалел и, думаю, уже не пожалею. Главное, чтобы было здоровье! Душа есть, желание есть. Ходить и помогать своим докторам буду еще долго, пока меня здесь терпят, — смеется.

Рождение династии

Профессиональная хроника заслуженного врача РФ Тропина — это не только работа в Центре Илизарова. Ездили с профессором Владимиром Ивановичем Шевцовым в Саудовскую Аравию, Египет, Пакистан, оперировали. В Пакистане почти два года простоял за операционным столом. Делился опытом с врачами из Японии, Турции, Египта, Чехии, Испании, Болгарии, Англии.

— В вашем отделении работает еще один Тропин. Тяжело работать вместе с сыном?

— Бывает. Требую больше. Он понимает…

Предки Тропиных из Архангельской губернии. Охотниками были, тропили зверя — шли по тропе, значит. И вот по одной «тропе» пошли отец с сыном.

…Мы сидим в ординаторской. В отделении тихо — вечер. У Тропина-младшего сегодня ночное дежурство. Ординаторская Денису Васильевичу давно знакома: приходить на работу к отцу привык с детства.

— Я постоянно после уроков тут тусовался, ординаторская эта же была. Когда в медучилище учился, приходил к отцу уже на операции.

— Как выбрали медицину, Денис Васильевич?

— Если честно, нас с другом не взяли в десятый класс. А куда было больше идти? Только в медучилище. Окончили почти с красным дипломом, но поведение на троечку. Я вообще-то не хотел в медицину, мне хватило примера отца! Но он схитрил: иди, говорит, в медучилище, а потом разберемся. — заразительно смеется. — А дальше сказал, что обратного пути нет.

В медицинском институте в Перми Тропин-младший проучился два курса, потом перевелся в Курган, в Международный университет, чтобы не терять время. Тогда там «царствовала» великолепная кафедра ортопедии и травматологии Центра Илизарова. Сильнее школы нигде не было. Следом ординатура. С 2003 года — в одном отделении с отцом.

— Какие тогда были ощущения перед первыми операциями? Волновались?

— Маску, халат надел — ты весь в образе, ты крутой! Вообще, наше отделение — это чистая ортопедия, мы не занимаемся травмой. У нас все плановое. Много поступает пациентов из других регионов, многим приходится исправлять то, что не нами сделано.

Денис Васильевич говорит, что не сразу втянулся в профессию. Но со временем стал больше понимать пациентов и суть метода. В методе Илизарова важна биомеханика, а не просто аппарат наложил — и все!

— Аппарат Илизарова по-прежнему самый лучший, по-вашему?

— Аппарат ставить учиться надо. Нужна практика. Пластину, ту поставил — и свободен. Ничего не надо делать. Но пластина неуправляема. С аппаратом можно все менять. Так удобно? А так? И подкрутил! А убирать пластину? Винт длинный — часто резьба сорвана, надо выпиливать. Пластина обросла костной тканью — ее вырубать надо, — объясняет горячо.

На вопрос про самого сложного пациента отвечает, что вспоминаются… проблемные. Пришлось пройти и через необоснованные претензии, и судебные иски. И так бывает!

— А снятся вам «медицинские» сны? — задаю тот же вопрос теперь сыну.

— Бывает, что план операции один, а приснится вдруг другой, более верный. И Василий Иванович мне частенько говорит, что всю ночь думал про сложный случай, а под утро пришло верное решение.

— Труднее с отцом работать?

— Больше ответственности при отце.

— Какие качества врача главные, по-вашему?

— Врач должен обладать терпением и психику иметь нормальную. Никаких шаманских способов не использую! — смеется. — Но ребенку своему такую дорогу не посоветую. Хочешь — иди в ветеринарный. Кошечек-собачек лечи! Ответственность другая, если что. Только перед хозяином неудобно будет.

— Удовольствие испытываете, когда хорошо прошла операция?

— Я приземленный человек, не летаю в облаках. Мне нравится моя работа, я ее люблю. Операция в любом случае пройдет хорошо. Но ты-то знаешь: вот тут можно было сделать филиграннее, тут коррекцию можно было немного по-другому провести. Когда ты полностью доволен — просто вау! — это процентов десять от общего количества. Иногда — просто песня. Я порою больше доволен, чем пациент. Жене нафоткаю, хвастаюсь: «Вот, смотри, как я сделал!» А она просто кивнет: «Да, хорошо!»

Я тут в Омск ездил на повышение специализации. По нейроортопедии была лекция. У меня на телефоне были фотографии результатов наших операций, показал несколько. У всех шок: вы это делаете?!

— О чем я не спросила вас, Денис Васильевич?

— О наставниках. Конечно, отец учил меня профессии, ходил с ним «на голень», «на бедро». Сам начал делать. Сан Саныч Чертищев пришел, он лет пятнадцать проработал в «травме», принес свои травматологические приемы. Потом Дмитрий Арнольдович Попков очень много дал. Нейроортопедия — это от него. С Пал Палычем Буравцовым ходил в операционную. У любого доктора есть свои излюбленные фишечки, свои приемы. Я у всех собирал. Всем наставникам хочу выразить большую благодарность.

Вместо послесловия

Как им повезло друг с другом. Отцу и сыну.

На момент написания материала Денис Васильевич Тропин назначен заведующим отделением нейроортопедии и системных заболеваний № 12.