Учитель музыки

…Мы в курганском Музее музыкальных инструментов. И по моей просьбе его основатель Юрий Куньшин дует в старую сигнальную трубу, как когда-то его отец, Борис Куньшин.

Он был в Великую Отечественную сигналистом на Ладоге, на Дороге жизни. Громкий сигнал опасности подавался, когда налетала вражеская авиация. Машинам-полуторкам заезжать на лед было уже нельзя. Отец не любил рассказывать про самое страшное: как на его глазах бомбы попадали в машины и те уходили под лед…

Потом сигналист Куньшин сопровождал поезда из блокадного Ленинграда. Трубил во время опасности, все разбегались. Только два человека — машинист и сигналист — не имели право покинуть состав.

Сын, заслуженный учитель Российской Федерации Юрий Куньшин, не устает рассказывать про своего отца — так дорога ему память о нем. Капельмейстер полкового оркестра Борис Куньшин много ездил с агитконцертами. Мог чардаш на баяне сыграть — и тут же и на скрипке!

С отцовской музыкальной лаборатории и начался музей сына.

Жизнь без любимчиков

25 лет назад Музей музыкальных инструментов обосновался на территории Курганского педагогического училища. А у его создателя Юрия Борисовича Куньшина в этом году юбилей — 80. И сегодня разделить музей и его создателя практически невозможно.

Юрий Борисович гордится своим детищем: в 2017 году курганский музей вошел в энциклопедию «Музыкальные музеи России», состоит в Ассоциации музыкальных музеев и коллекционеров РФ.

А на Всероссийском фестивале «Первозданная Россия» в Москве в 2014 году Музей музыкальных инструментов представлял Курганскую область.

— Погрузили в Кургане все инструменты бережно в коробки, целлофаном обмотали. И — в путь-дорогу! Целый месяц по двенадцать часов в день я проводил на Крымском валу экскурсии по своему музею. И не чувствовал никакой усталости. Надпись была на всю стену там: «Курганская область, педагогический колледж, Музей музыкальных инструментов». Девять томов благодарностей исписали столичные посетители, — с теплом вспоминает Юрий Борисович.

— Любите почитать-полистать эти отзывы?

— Это дает мне силы! — сразу отвечает.

— А есть у вас любимчик среди инструментов? — оглядывая все эти сокровища, выпытываю у хранителя и собирателя музея Юрия Куньшина.

— Когда весной вы приходите на поле, там море цветов. Как можно сказать, какой любимый? — в свою очередь спрашивает Юрий Борисович. — В детстве вся стенка в нашем доме была увешана музыкальными инструментами. Я не мог выбрать себе только один. Отец возмущался: нужно играть на чем-то одном. Но пригодилось! Сегодня это помогает мне показать детям звучание любого инструмента.

— А есть у вас какой-то инструмент под особое настроение?

— Под настроение? — раздумывает Куньшин. — Я люблю за фортепьяно посидеть, попридумывать чего-нибудь этакое согласно своему настрою. Или же взять то, что просто попадется под руку, — улыбается.

А мы проходим от одного любимого инструмента к другому.

— Вот на этой, итальянской, мандолине, сделанной в 1909 году, играл папа. А с цветным расписным корпусом мандолина — та из Чехословакии будет родом. Остальные уже в России на фабрике Луначарского сделаны, — комментирует Юрий Борисович.

Вот много повидавший на своем веку баян Стерлигова. Это конец XIX — начало XX века, первый концертный баян, который появился в России. Конечно, восстановить его до рабочего состояния проблематично, сегодня он просто радует глаз.

А если на обычный ухват прикрепить «каблучки» (такие тарелочки металлические), получается два «каблука» со шпорами. В оркестровой партитуре ухват будет элегантно называться «шпоры с колокольчиком».

Рассматриваем свистулечки — так ласково называет их хозяин своего музыкального клада. Вот свистулька-петушок — тоненькая, серенькая, изъеденная временем. Археологи подарили, отрыли с глубины времен. Я эту свистулечку не решаюсь даже потрогать!

— Ей лет двести точно, — бережно берет Юрий Борисович в руки артефакт.

Другие — веселые, яркие свистульки, оказывается, «валюта»! Ездили на лошади в телеге старьевщики (реможниками называли их у нас в Зауралье, кто помнит), собирали старые ремки-тряпки у населения. Сегодня это сбором вторсырья называется. А раньше в обмен свистульки давали.

Необычные чудесные свистулечки с чистым звучанием делала «девочка Светочка», как говорит Юрий Борисович. Жаль, укатила в далекие края.

Вот инструмент, который больше ста лет живет в семье Куньшиных, — окарина. У окарин голоса разные: могут и кукушкой петь, и синичкой, и совой ухать.

Патефон в музее поселился давно, но пока молчит. Пружина поломалась. Вот бы отремонтировать старичка… Может, возьмется кто?

Пятнадцать лет сотрудничал хозяин музея с детским журналом «Нафаня». Цветные «нафанинские» странички оформляют экспозиции музея.

В каждом ребенке — чудо!

Вход в музей бесплатный. Юрий Борисович считает, что с детей плату брать нельзя. Сюда приходят ребятишки из реабилитационных центров. Сейчас музей находится на первом этаже и доступен и для колясочников.

Педагоги этих детей с восторгом и удивлением констатируют:

— Ваша, Юрий Борисович, часовая экскурсия заменяет многочасовые сеансы психологов!

После пандемии посещаемость музея возвращается к прежним цифрам. В допандемийное время около трех тысяч любознательных детей и взрослых приходили сюда ежегодно.

— Нужно всех детей обучать музыке, как думаете, Юрий Борисович?

— Конечно, — с жаром отвечает. — Музыке, живописи. Творчеству. Надо рассмотреть в каждом ребенке какое-то чудо!

И профессионально досадует:

— Петь дети стали мало. А ничто так не объединяет людей, как культура. Я — учитель музыки и горжусь этим, — подчеркивает мой собеседник. — Я музыкантом не могу себя назвать, не занимаюсь этим профессионально. Мы, конечно, играем на инструментах, сами поем. У нас в колледже обыкновенные дети, но выбрали они сложную профессию. Здесь у нас спокойные, добрые отношения между собой. Этого так не хватает в современном мире. Нам всем сегодня недостает доброты, доброты в общении. Мы стали равнодушнее в обыденной жизни.

— А реально пересчитать всех ваших учеников?

— Это невозможно! Я уже пятьдесят пять лет живу в Кургане, он для меня стал родной. Курганская область стала родной, знаю все хорошие стороны, добрые.

И Юрий Куньшин вновь перекидывает мостик из прошлого в сегодня:

— Папа после войны работал в педучилище — и вот я тоже в педагогическом нашел свою пристань. Ученики моего папы, детдомовские дети, окончили консерватории, военные училища, в общем, не потерялись в этой жизни.

Юрий Борисович показывает мне толстенную книгу Владимира Шеина «Уржумская земля, как ты прекрасна!». В ней — живые портреты самобытных личностей и целые семейные гнезда его родного Уржума, что в Кировской области. Есть там и рассказ о его семье.

— Вот бы нам такую книгу издать! — мечтает Юрий Борисович. — Про Зауральскую землю. Талантов у нас хватает.

Просто мы волшебники

Конечно, кажется, что в такой семье, как у Куньшиных, невозможно не стать музыкантом.

Жена Юрия Борисовича, Наталья Ивановна, окончила музыкальное училище имени Гнесиных. Их союз сложился не сразу.

— Четыре года моих страданий — и вот вместе почти уже шестьдесят лет! — совсем чуток хвастается еще одной победой Юрий Борисович.

— А сын играет на чем-нибудь? — спрашиваю, уверенная, что будет длинный перечень.

А оказалось, что стезя сына — спорт. Поначалу занимался восточными единоборствами, потом увлекся чисто русскими видами. И только будучи уже совсем взрослым и погрузившись с головой в казачью тему, попросил: «Пап, научи меня играть на гармошке!»

Сын — парень основательный. У него четверо детей. И на гармошке научился.

…На экскурсиях запланировано и «выступление» шумового оркестра. Экскурсанты любого возраста с радостью разбирают инструменты. Колотит сторожевая колотушка, бьет пастуший барабан, хлопает бич-хлопушка (так ее педагог вслух не называет — потом детей не успокоить).

— Что впереди? — поздравив с юбилеем, спрашиваю оптимистичного, как мне показалось, хозяина «музыкальной шкатулки».

— Впереди — пропасть, — неожиданно грустно роняет Юрий Борисович. — Лет мне много, меня беспокоит судьба моего дела. Мой музей — это семейное предприятие, мое хобби, оно стоит всей жизни.

Да, неоцифрованные кассеты пылятся на стеллажах, в них собраны история, национальная культура Зауралья. Нужны каталоги. Много чего еще нужно…

— Какая ваша самая большая мечта, Юрий Борисович?

— Самая большая мечта на сегодня — чтобы наши ребята вернулись с победой домой!

…А в конце экскурсий в музее устраиваются «сеансы волшебства»: один — обязательно добрый! — ребенок ударяет «волшебной палочкой» по клавишам металлофона. Крибле-крабле-бумс! Каждый и все вместе загадывают самые заветные добросердечные желания.

Такие вот дела

Юрий Борисович сам за рулем: у него куча дел, надо все успеть этому энергичному учителю музыки. В багажнике — самовыращенные кабачки в подарок коллегам. Сам за это лето восстановил свой дачный домик (и даже баню!) после прошлогоднего потопа. Говорит, что слуг у него нет, все делает сам.

— Такие вот дела у нас. Стареть некогда. Но годы берут свое, — вздыхает.

И откровенно радуется, что мы с его ученицами наперебой честно заверяем: «Нет, не берут!» И просим: «И дальше — не отдавайте!»