В курганский дом-музей Кюхельбекера пришла жительница блокадного Ленинграда

Тамара Юровских рассказала историю своей семьи

Шестеро нынешних курганцев раньше были жителями блокадного Ленинграда. Приехали в эвакуацию, да так и остались. Одна из них — Тамара Юровских. Родилась 21 января 1943 года, за год до полного снятия блокады. Жила в Шадринске и Челябинске, дольше всего — у нас, но все равно называет себя ленинградкой.

И не только по праву рождения: училась там, а после вуза часто навещала родной город. В последний раз ездила, когда снятию блокады исполнилось 80 лет. Шутливо хвастается: «Сам Путин нас приветствовал».

Тамара Николаевна выглядит лет на десять моложе паспортных восьмидесяти двух. Перед публикой держится уверенно, говорит доступно: «660 тысяч ленинградцев погибли от голода. В Кургане 300 тысяч жителей — то есть вымерли два Кургана. Полностью — с детьми, взрослыми, стариками». Сказывается опыт: постоянно просят выступить, просто обычно школы, а не музеи.

Сотрудница дома-музея Кюхельбекера Ирина Бондаренко училась в Ленинграде. Помнит, с каким размахом праздновали 40-летие снятия блокады. Поэтому и позвала Тамару Николаевну в гости: «Мы не должны, не имеем права забывать».

История семьи Юровских похожа разом на все истории выживших блокадников. Папа был сотрудником телефонного завода, теперь служит в разведке.

Мама работает в местной противовоздушной обороне: вместе с другими молодыми девушками бегает по крышам и собирает фугаски, которые не взорвались. Однажды теряет карточки и выживает только благодаря усиленному пайку мужа-военного. Даже в более-менее благополучном Шадринске варит суп из крапивы. До самой смерти в 91 год боится голода.

«В нашей семье блокада была основной темой разговоров и рассказов, — вспоминает Тамара Николаевна. — Любое застолье начиналось с тоста “Выпьем за тех, кто командовал ротой”. При этом родители были оптимистами».

Рассказывает, как в ветеранской организации вместе с другими блокадниками смотрели на 125-граммовый кусок хлеба: «Они говорят: уж больно красивый, в Ленинграде к зерну что только не добавляли. А сейчас ничего хуже не нашли».

Напоследок говорит: «Выступаю и смотрю на молодежь. Такие все приятные, такие глаза ясные. Главное — все сытые. Пусть так всегда будет».

Фото: Дом-музей Кюхельбекера