Женская фигура высшего пилотажа

Семикратную абсолютную чемпионку мира Светлану Капанину приглашают на серьезные встречи с президентами, награждают во Франции как лучшего пилота столетия. В копилке авиатрисы 41 золотая медаль мировых чемпионатов. А еще — редкая награда для женщин, орден Мужества.
В интернете много клипов, где полет Капаниной снят из кабины. Спокойно, без тени волнения она четко выполняет фигуры пилотажа. На ее красивом лице почти не отражаются перегрузки в 10 G, которые она в этот момент испытывает. Лишь вращается вокруг горизонт, да мелькает затянутый на голове пышный хвост. А теперь появилось и новое видео — Светлана летает вместе с подросшей дочкой Есенией. Та хохочет — и у нее тоже крутится хвост.

Капанина — не очень удобный человек. Авторитетов у нее нет — вечно режет всем правду-матку в глаза, даже президентам. Заслуженный мастер спорта России, заслуженный тренер России, она горячо борется за честь русской авиации. Может пролететь в «угольное ушко» в скалах и посадить самолет на краю пропасти.

В московское кафе Светлана влетела в двери, мгновенно вычислила меня и тут же слетала за горячим кофе. Сегодня она — настоящая москвичка, близкая к облакам, с мечтами и разговорами о небе.

Было это на МАКСе (Международном авиационно-космической салоне). Капанина говорит, что в числе приглашенных в президентском шале оказалась случайно: в последний момент спортивные машины из представительского показа вычеркнули. А если не покажешь свое мастерство, то как говорить о проблемах? Владимир Путин обернулся к ней и сам первый спросил: «Как дела, Светлана Владимировна?»

— И тут «Остапа понесло»! — вспоминает Светлана. — В общем, все проблемы и выложила.

Небесная ласточка

И как только не называют Светлану журналисты: Сибирским ангелом, Королевой небес, Небесной ласточкой.

А в свое время сидела Ласточка в «клетке» медицинского училища в казахстанском Целинограде и зубрила латынь. С ангельской белой завистью смотрела из окна общежития, как прыгают парашютисты, как самолеты буксируют планеры. Мечтала о небе, а не о склянках, пробирках и микстурах.

По распределению попала в курганскую аптеку. И сразу записалась в авиаклуб. Отчаянной девчонке хотелось ощутить, какое оно, это дикое чувство страха перед открытой дверью самолета, и что чувствуешь, когда делаешь шаг в бездну.

В коридоре РОСТО ее остановил кто-то из инструкторов: «Куда вы, девушка?»

— С парашютом прыгать! — четко ответила Света.

— Давайте к нам, на самолеты. А с парашютом мы вас и так выбросим. Обещаем!

Следом в бухгалтерии спрашивают:

— Каким видом спорта хотите заниматься?

И вдруг неожиданно для самой себя Светлана ляпнула:

— Самолетным!

И в панике подумала, что парашютным же хотела. Сейчас скажут: пришла девочка — сама не знает, чего хочет.

Почти полгода учили теорию, самолета еще в глаза не видели, только на плакатах. Из аптеки уволилась, уже хотела уезжать домой в Казахстан, к родителям. Но что-то разглядел в Светлане тренер Александр Рукавишников. Уговорил съездить на аэродром, полетать на прощание.

— Меня посадили в Як-52 со штурманом Леонидом Солодовниковым. Он в то время готовился по программе чемпионата России по высшему пилотажу. Взлетели. У него оказался пилотаж резкий, строгий, с большими перегрузками и невероятным шармом, точно как его характер. Словом, пилотаж не для новичка. У меня не было ни одного органа, который бы не откликнулся на этот дерзкий полет: скальп вверх-вниз, руки-ноги летают по кабине, голова вправо-влево, бьется о фонарь. Земля-небо — все вращается. То тебя вжимает в кресло, то, наоборот, пытается выбросить из кабины, и ты повисаешь на ремнях. Педали, ручка — все ходуном, лупят по ногам, как будто бьются в истерике.

А я была в таком восторге! В таком колоссальном шоке! Этот шок пронесла через всю жизнь. Больше таких ощущений никогда не испытывала.

В глазах у Светланы такой восторг, что позавидуешь поневоле…

Первым ее инструктором был Николай Голубцов. А со второго года обучения тренером стал Леонид Солодовников, так тогда шокировавший ее своим полетом. Вся ее техника пилотирования, почерк, дерзость, вся школа — от него. Вскоре Леонид стал и мужем летчицы. И впереди, казалось, только счастье. Светлана не любит говорить о тех страшных в ее судьбе днях. Смерть Леонида — трагическая случайность. Но выбить из седла, из самолетного кресла ее не смогло даже это.

В 1991 году Капанину позвал летать на Су-26 главный тренер сборной России по высшему пилотажу Касум Гусейнович Нажмудинов. Это было как к Богу в гости постучаться!..

Первые сборы прошли ужасно. Пришла девчонка, которая мало что собой представляет. Но ее, видно, почуяв конкуренцию, стали из команды «вышибать». Было обидно. Плакала. Решила: больше в этот серпентарий не поеду. Но Касум Гусейнович смог уговорить ее на участие в очередных сборах. Светлана все же стала летать в сборной, но теперь дружила в основном с техниками и двумя-тремя пилотами. На их поддержке выстояла, выехала, летала…

«Резиновое» время

А потом было столько побед, столько разных ситуаций.

— А у вас, Светлана, случались отказы двигателя?

— Было несколько… Славу богу, заканчивалось все благополучно, — вскользь роняет Капанина.

— Страшно было?

— Сильно не успеваешь испугаться. Когда говорят, что время в экстремальной ситуации растягивается, это так и есть. И когда потом, на земле пытаешься анализировать, то удивляешься, как за секунды можно проиграть, продумать, проработать несколько вариантов и посадить самолет.

— Адреналин в кровь?

— Ну, не без этого, — кивает. — Самым интересным был отказ двигателя — это на МАКСе…
Вы только вдумайтесь: на Международном авиационно-космическом салоне — «интересный отказ двигателя»! И прямо во время демонстрационного полета.

Она доложила руководителю полетов, сразу же с фигур зашла на посадку, даже на рулежку выехала на остаточной скорости, чтобы освободить полосу и не мешать следующим участникам авиашоу. Кроме руководства, никто и не понял, в чем дело. Просто удивились, что полет коротковат получился.

— А еще какой «интересный случай» был? — в тон задаю вопрос отчаянной летчице.

— У меня буквально за день до отъезда на чемпионат Европы в обратном плоском штопоре одна лопасть от винта отлетела и вонзилась в консоль крыла. Самолет сильно тряхнуло, и далее улетел весь винт. Плоский штопор многие летчики предпочитают вообще не делать, а перевернутый, обратный вообще делают единицы.

— И куда винт улетел?

— Это сложно сказать, куда-то вперед, влево! — рассмеялась Света, показывая направление маленькой ладошкой. — Мне просто повезло! Было немало случаев, когда отрывалась только одна лопасть, и тогда шансов спастись уже практически нет. Идет разбалансировка, самолет сильно трясет, он становится неуправляем. Стала выводить машину не классическим выводом, а спортивным, быстрым, через штопорную бочку. И даже в этом случае пошло запаздывание нескольких витков. У меня с земли спрашивают: «38-й! У вас что-то отлетело?» А я же работала техником-электриком связи, понимаю: разговор записывается. Случись что, еще и разборки в прокуратуре будут. Еще решала, как правильно сказать. Сейчас смешно! — мило добавляет Света, будто мы вспоминаем полную ерунду.

А тогда Капанина только подтвердила:

— Ну да, винт улетел!

Продолжительное молчание (в ее «резиновом» времени), потом ответ:

— Ну, если в остальном все нормально, заходи на посадку!

— Конечно нормально, только винта нет, двигателя тоже, полоса сзади, и дети где-то внизу… В этот момент интересная получается ситуация: понимаю, что пожарный кран надо закрыть, двигатель выключить. Но та-а-ак не хочется… — тянет с иронией Светлана, а в глазах пляшут чертики. — Рука тянется к тумблерам, а мысль в голове: может, мотор еще хоть чуть-чуть поможет!

На глиссаде, на выравнивании маслом залило весь фонарь. Самолет без винта настолько летуч, что сложно погасить скорость.

В последний момент к посадке подключился тренер Нажмудинов, стал подсказывать высоту. Светлана сумела зайти на грунтовую полосу и посадила машину.

— Открыла фонарь. Думаю: быстрее от самолета подальше, вдруг загорится! Но завтра же чемпионат, наушники-то нужны! Выдернула наушники, отстегнула ремни, сделала несколько шагов, без сил упала в траву… Тут же услышала шум — несется машина. Надо поднять голову — на самолете не убилась, так на земле задавят! Из машины выскочил испуганный муж. Такая была ситуация. Интересная…

Я смотрю на Капанину. Другие о своем насморке страшнее рассказывают.

— Здесь холодно или меня от воспоминаний подморозило? — Светлана вдруг с очаровательной улыбкой оглянулась вокруг и отхлебнула остывший кофе.

— Света, вы везучая?

— Не будем испытывать судьбу — говорить об этом! Может быть.

Мы хотели постучать по дереву, но все в кафе оказалось пластмассовое. Поплевали через плечо.

Летная родина

Рожать первенца Пересвета прилетала в Курган: Москве Светлана не доверяла. С сыном летала на втором месяце беременности разок, но ему это не понравилось, поэтому больше не экспериментировала.

А вот Есения — другое дело. Серьезная, ответственная, дочь, как только говорить научилась, сразу определилась: буду летать на мамином самолете!

— Где-то в генах залегло, видно, в крови. Мы с ней на втором и шестом месяцах беременности два Кубка мира отработали — в Японии и в ОАЭ! — вспоминает мама Света. — Мне казалось, она тоже получает колоссальное удовольствие от полета. Я усаживаюсь на подушки в кресле (чтобы было ближе к рулям управления, сидение на мужскую фигуру рассчитано), и такое впечатление, что и дочка укладывается, растягивается, место занимает. Пристегиваемся — и полетели! Удовольствие было на двоих.

— Сегодня Есения тоже летает?

— Дочь получила удостоверение, стала полноправным частным пилотом, участвует в чемпионатах Москвы по самолетному спорту, серебряные и золотые медали у нее. Но основное ее занятие — сноуборд, биг-эйр и слоупстайл.

— А Пересвет сейчас чем занимается?

— Пересвет шьет, выбрал стезю дизайнера. Очень увлечен этим. У него есть к этому талант. Мечтает сделать показ высокой моды.

Сама Светлана Капанина уже много лет летчик-инструктор ОКБ Сухого и гендиректор аэродрома «Воздушная гавань имени С. В. Капаниной».

— Моя жизнь идет своим чередом, все кипит, бурлит, играет, несмотря ни на что. Конечно, стало сложнее с финансированием. Четыре Су-26 в ремонтном состоянии переданы Правительством Российской Федерации на нашу Ассоциацию, вот сейчас занимаемся их восстановлением. Три уже подняли в небо. Собираем четвертый самолет. Содержать четыре самолета сложно, большие проблемы с ангаром (негде хранить самолеты), нет технического состава, в общем, проблем хватает. Огромные планы: сделать пилотажную группу, хотелось бы женскую, но все упирается в финансирование, в обеспечение. Если его не будет, то ничего и не получится. Но мы оптимисты и смотрим всегда вперед.

— Удается сегодня полетать лучшей летчице столетия?

— На сегодняшний день летать приходится немного, чемпионатов мира и Европы у нас сейчас нет. Но есть чемпионаты России, внутренние кубковые соревнования. Народ тренируется, летает, народ готов участвовать в международных соревнованиях, как и я.

— Что бы вы хотели передать курганским читателям?

— Курган — это моя летная Родина, я его люблю и всегда помню о нем. В Кургане у меня много друзей, — говорит с теплом Капанина. — Я счастливый человек. У меня прекрасные дети, любимая работа, и на своем жизненном пути я встречала и встречаю очень много хорошей людей, которые всегда готовы прийти на помощь и в радости, и в горе. Желаю вам, дорогие курганцы, огромного здоровья, долголетия, счастья, благополучия в семье, много надежных друзей, мирного неба над головой и исполнения всего задуманного! Идите смело к своим целям. До новых встреч на Курганской земле и в российском небе!