Чудо требует чудаков

Молодой специалист Константин Новиков приехал в Курган после вуза и, честно говоря, не собирался оставаться надолго. Сегодня доктор медицинских наук, профессор Новиков уже 44 года работает в Центре Илизарова, сейчас — в отделении №13 клиники реконструктивно‑пластической хирургии и хирургии кисти.

— Я приехал на один день, но «немножко» задержался. И не жалею об этом. Окончил
Омский мединститут, и вот наступило распределение. Галина Викторовна Дьячкова приехала в Омск «купцом». Такую сказку расписала, что в Кургане новых специалистов даже квартиры ждут! Не всё, конечно, так оказалось. Квартиры давали — одну на несколько семей. Но я ни о чём не жалею.

— А как молодая жена отреагировала на такое распределение?

— Супруга, сама врач, спросила только: «А трамваи в Кургане есть?». А тогда я сошёл с поезда и испытал культурно‑эстетический шок. Тихий, красивый город. Меня просто умилило: иду от вокзала по улице Красина, женщина тротуар подметает веником, а её супруг известкой стволы деревьев белит.

Мне повезло, в этот же день я встретился с Илизаровым. Вышел хирург в халате с высоким
колпаком, усы «гусарские»…

Та атмосфера, которая существовала и сейчас существует в нашем Центре, врачу давала не просто крылья, а ощущение, что ты можешь быть причастен к этому великому изобретению, к методу. Илизаров сознательно формировал команду людей, понимающих, чувствующих его метод. Меня поначалу удивляло, что вокруг него собралась молодёжь такая необычная.

Теперь я понимаю, что Илизаров — это чудо, а чудо требует чудаков. И, слава Богу, вокруг
него этих чудаков было достаточно.

К примеру, на общем обсуждении кто‑то выдавал что‑то абсурдное, вызывающее у всех
улыбку. Но Гавриил Абрамович часто мог увидеть в этом абсурде то, чего не разглядели другие. Было ощущение, что можно сделать что‑то необычное, новое. Илизаров это поощрял. Он таких людей держал рядышком, продвигал их. Когда наши «обыкновенные» молодые доктора уезжали работать в другие места, они там становились первыми. Метод Илизарова — там, где есть илизаровец!

— У Илизарова была это постоянная гонка вперёд, к победе его аппарата, без сна и отдыха?

— Рабочий день мог закончиться… завтра. А выходной — просто не состояться, если что‑то недоделано. Если начал — надо закончить и не оставлять на завтра. С самых младых
ногтей он это нам прививал.

— Илизаров любил нарушать все правила?

— Конечно. В том числе и на дороге. Его водители рассказывали, что «тятя» редко за руль
садился, и слава богу. Но если садился, ПДД не соблюдал. Считал, так быстрее! Когда доезжали до места, то все его пассажиры просто выдыхали и вытирали пот со лба.

Добрый аппарат

Мы сидим в музее Центра Илизарова, если точнее, то в старом кабинете Гавриила Абрамовича. Один из его портретов зорко смотрит на тебя, куда бы ты ни перемещался.

У доктора Новикова почти десять лет драгоценного стажа рядом с Илизаровым.

И у каждого хирурга приходит момент, когда из «второго номера» молодой хирург переходит в первый — начинает делать операции самостоятельно. Илизаров много‑много раз проверял каждого врача.

«Первый номер» всегда полностью отвечает за всё. Илизаров по снимку, по «почерку» мог определить, кто из учеников операцию делал.

— Что же такое метод Илизарова, Константин Игорьевич?

— Вот у меня в руках даже не дедушка, а прадедушка сегодняшнего аппарата Илизарова. Гений Илизарова не в этих железках — это возможность с помощью этих «железок» управлять косточкой, которая внутри. Он увидел наибольшую потенцию в восстановлении и регенерации.

Сформировалась общность правил — мы теперь их называем «законами Илизарова». Это малая травматичность, это возможность пациенту на следующий день пользоваться оперированной конечностью. Самое главное — это возможность для врача управлять фрагментами косточки снаружи. Когда я уберу эти «колечки», — постукивает по кольцам аппарата пальцем, — то на память остаётся изумительный результат.

Аппарат, я уверен, будет другим. Он уже и сейчас меняется. Будет лёгким, «добрым». Не имеет значения из чего он. Самое главное, что врач, зная законы Илизарова, может создать то, что необходимо пациенту. Удлиняя косточку, мы даём всем тканям вокруг тоже расти.

— Удлинение на 50 см и больше с помощью метода Илизарова — это до сих пор кажется невероятным…

— И удлиняется не только косточка, это 50 см нового тела, всех мягких тканей!

А если при ахондроплазии сложить все удлинения одного пациента, то получится полтора метра выращенного нового тела. Это — Чудо Илизарова, — говорит с восторгом Новиков. — Везде в мире его метод называют «русским методом», а у нас сегодня часто его считают почему‑то «старым». Сейчас за метод серьёзно взялись китайские врачи. То, что в руки берут китайцы, — это завтрашний день. Сейчас многие страны используют метод Илизарова как метод надежды, когда другие методы уже себя исчерпали.

Иран, Бангладеш, Египет, Малайзия, Египет, Китай — это большая часть ортопедов мира.

Все остальные, включая Европу и США, «курят в сторонке» — они, можно сказать, статистическая погрешность. Солнце встаёт на востоке, что бы ни говорили. Метод Илизарова позволяет сделать результат уникальным. И каждый больной уникален, мы все не попадаем в учебник анатомии, есть большой разбег в цифрах. А аппарат Илизарова позволяет сделать пациенту «удобно».

Врач, манипулируя аппаратом, доводит результат до такой кондиции, когда пациент восклицает: «Ой, нога — моя!».

Мы делаем контрольную рентгенографию: получилось не как в учебнике анатомии, почти так, но всё же по‑другому. Получился уникальный, персональный результат.

— Но осложнения никто не отменял?

— Многие врачи, встречаясь с осложнениями, говорят: виноват аппарат Илизарова. Но не скрипка виновата, что я на ней играть не умею. Нужен опыт и время врача, чтобы сотворить это чудо. У каждой проблемы, как говаривал товарищ Сталин, есть фамилия, имя, отчество. Я не могу за пациента встать или, к примеру, пойти заниматься за него лечебной физкультурой! При методе Илизарова сам пациент играет серьёзную роль в достижении результата, это его ответственность.

— Илизаров действовал порой жёстко. Расскажите про случай с маленьким итальянцем…

— Давно это было. Родители привели, вернее, принесли своего мальчугана в кабинет к Гавриилу Абрамовичу. Илизаров смотрит снимки. Делает выводы. Мальчишка буквально висит на родителях. Две его трости у них в руках.

Илизаров требует, чтобы ребёнок шёл сам. Он делает шаг, падает прямо лицом в пол. Родители бросаются поднимать.

Гавриил Абрамович строго: «Не трогать!» Пацан еле‑еле встаёт. Второй раз опять делает
шаг — и вновь хлобысть! Снова лицом в пол!

Но из кабинета пациент вышел сам, прямо.

Тятина ручка

Сотрудники ласково звали Гавриила Абрамовича «тятей». Это удивительно — характер у Илизарова был ещё тот! Но ученики видели в нём главное. Восхищались. Любили. Преклонялись. Почитали. В то время усы «под Илизарова» носили почти все — никто не заставлял, но они, казалось,
сами вырастали.

— Единственный повод, когда ты можешь пройти мимо строгого секретаря Галины Мартемьяновны и открыть дверь ногой (руки‑то заняты) — ты идёшь к «тяте» с мокрыми снимками прямо из операционной, — вспоминает Константин Игорьевич. — «Тятя» прооперировал, всё сделал. Говорил: принесёте — покажете.

Я, не размываясь, прямо в хирургическом облачении, беру эти свеженькие, ещё мокрые
снимки, иду — и снимки прямо ему под нос.

Длинный‑длинный стол у «тяти» в кабинете стоял. В этот раз у него летучка, он со всеми
общается: тут и начальник отдела кадров, и все замы, и корреспондент аж из Москвы. Сам
Илизаров параллельно разговаривает с Кремлём, что‑то записывает. И ручка, 12‑копеечная,
оранжевая такая, у него тут же.

Он сосредотачивается на моих снимках: «Да‑да, всё хорошо!» Я уже собираюсь уходить, а он
начинает искать: ручки‑то уже нет! Трубку положил телефонную, раз — по карманам себя,
стол открыл‑закрыл. У меня алиби — я же стою со снимками, руки заняты.

— Ручка же была? — спрашивает меня.

— Да, была, Гавриил Абрамович!

Все показательно начинают себя хлопать по карманам.

— Ну вот как тут? Как работать? Одно ворьё! — с чувством восклицает «тятя».

Видимо, кто‑то ловко умыкнул ручку гения как сувенир!

Больной голосует «за»

Доктор Новиков является одним из разработчиков нового направления оперативной ортопедии, востребованного и не имеющего аналогов в лечении тяжёлых комбинированных проблем опорно‑двигательного аппарата…

— А как сказать об этом направлении попроще? — прошу профессора для ясности перевести с русского на русский.

— Кривое делаю прямым, короткое — длинным! — быстро и просто отвечает тот.

Многоэтапное лечение порой растягивается на годы. И часто пациенты уже считают Константина Игорьевича не просто лечащим врачом, а родным человеком.

— Сколько же операций за всю жизнь вы провели?

— Наши операции тяжёлые, большие, их много не сделаешь. Наверное, включая мелкие, к 10 тысячам приближается.

— А что такое медицина, по‑вашему?

— Это Божий промысел. Невозможно без проблем, невозможно без ошибок. И как бы это кощунственно ни звучало, ошибки — это наши учителя. А метод Илизарова позволяет ошибку исправить. Очень быстро, без последствий. В этом Чудо Илизарова!

Какое‑то время назад несколько наших экспертов из Центра позвали на Вреденовские чтения. Это представительный, большой международный форум в Питере.

Выступает один из наших врачей, прекрасный хирург. Он показывает свои результаты лечения коленного сустава по Илизарову. Его просто «раскатали»: «Что вы делаете? Столько новых методик, а вы старьём пользуетесь!» Загрустил наш доктор. Выступает второй, третий «илизаровец». Зал просто в гневе! А я выступаю последним. И рассказываю реальную историю, которая случилась со мной недавно. У нас лечился Марко Сесса из Италии с ахондроплазией: сейчас он президент одной из самых крупных ассоциаций «маленьких людей». Создала ассоциацию его мама. У неё родилось трое обычных детей. Появился четвёртый — небо упало! Она с сыном объездила всю Европу, никто не смог помочь. И они, в конце концов, приехали лечиться к нам в Центр. Оперировал его сам Илизаров, а я был у Марио лечащим врачом.

И перед Вреденовскими чтениями мне «звонок из прошлого». Звонит Марко: «Комэ стай, Константино?». Это значит, «как дела?». И зовёт меня на конференцию. Они пригласили по одному доктору из России, Германии, США, Индии, Египта. И только тех, кто применял аппарат Илизарова. Приезжаю в Милан: огромный зал пациентов и их родителей!

Врачи выступают по одному и демонстрируют свои результаты. Зал заходится в оглушительных овациях.

«Так чьё мнение главнее? — по‑детски так спрашиваю коллег‑противников метода Илизарова. — Мнение больного или врача?»

Все вопросы у питерского зала были сняты!

— С 1983 года вы возглавляли в КНИИЭКОТе отделение регуляции роста у детей.

— Я стал заведующим отделением регуляции роста в 23 года.

— Ахондроплазия — не приговор?

— Лучше успеть вытянуть, «поднять» ребёнка до совершеннолетия. Тот, кто удлинился, они в жизни устраиваются лучше, намного лучше. Когда беременной женщине делают скрининг, диагностируют ахондроплазию, то не все решают прервать беременность. Отец одного «ахондрика» сказал: «Да, я знал о диагнозе. Но мне это дитя Бог дал!»

И кто нам дал право судить ахондроплазию? Быть или не быть ребёнку на этом свете? Мы же своему ребёнку «дарим» гипертонию, ожирение, диабет. Почти все болячки, кроме перелома, передаются по наследству.

— Волнуетесь перед операцией?

— Вы думаете, что есть хирурги, которые ничего не боятся, безбашенные? Это неправда.
Но когда начинаешь оперировать — включается какой‑то другой механизм. Уже вокруг
больше ничего не существует.

Показывали кадры с Дальнего Востока: во время землетрясения в операционной предметы падают, шкафы едут, а хирурги продолжают работать.

Я сам узнал во время операции, что не стало мамы, — Константин Игорьевич замолкает.

Продолжает после паузы: — На секунду‑две — да, ступор: умерла мама. Но у тебя идёт операция. Бывают моменты, когда ты не имеешь права давать волю чувствам. Всё потом: эмоции,
горе… всё потом.

— Вы до сих пор омич, Константин Игорьевич?

— Я считаю себя уже курганцем. Здорово, что аппарат родился именно в Кургане. И у меня уже здесь родились дети‑внуки.

— Кто‑то из них стал врачом?

— Пока нет. Но радуюсь, что один из моих внуков всё же планирует стать медиком, продолжит моё дело.

Необратимость времени

Нина Михайловна долго‑долго лечит свою внучку: ахондроплазия, закончен последний этап, удлинили плечики. Завтра они уезжают.

— Нина Михайловна за всё время лечения остановила меня всего один раз, взяла за руку
в коридоре: «Доктор, мне с вами поговорить надо! Давайте посидим, мне вам очень много рассказать хочется».

А я бегу, истории в руках, меня в поликлинике больные ждут. Пообещал, что вечером.

«Правда?» — переспросила она радостно. «Конечно!» — ответил. Потом замотался, уехал
домой. А она в ту ночь умерла. Я чего‑то очень важного не услышал. Если Бог посылает встречу, значит, это что‑то важное, — делится пережитым доктор Новиков.

— Что нужно, чтобы стать настоящим врачом?

— Самое первое: врач не может быть троечником! Вначале ты обязан хорошо учиться.
И ты должен железобетонно знать, что хочешь стать врачом. Мы с моей женой мечтали стать только врачами.

А если это не мечта, не отчаянная цель, то идти в медицину не нужно.

— Врач может лечить словом? Нужна больному правда?

— Глагол «врать» и существительное «врач» — родственные. Глагол «врать» имел
другое значение: говорить, заговаривать. Я не вру — я лечу тебя. После слов врача больному должно стать легче! Илизаров тоже этому учил: делай так, как бы ты сделал своему родственнику.

— У вас в трудовой книжке специальность: «травматолог‑ортопед».

— Это неправильно. Это два разных врача. Травматолог идёт в операционную событие
закрыть. Это сложная, тяжёлая профессия, каждый пациент отличается от предыдущего. Они
кудесники, они должны знать смежные хирургии. У ортопеда есть время подумать, распланировать. Я захожу в операционную — и это только начало. А результат у меня будет через полгода‑год.

— При Илизарове пациент лежал в стационаре и 200, и 300 дней, и 400 дней.

— Сейчас результат во многом зависит от того, сколько времени я на больного могу
потратить. Моя жена Ольга — рентгенолог, заслуженный врач РФ, кандидат медицинских наук. И успела подарить мне троих детей, — уточняет с гордостью. — Она, как рентгенолог, даёт возможность увидеть то, чего не может видеть хирург. Я вижу только линию перелома, остеотомии. Рентгенологи могут предвидеть, что будет завтра. Супруга может мне сказать: прекращай удлинение, или будут проблемы. А рентгенологи редко ошибаются — не раз в этом убеждался.

— Тяжело быть женой хирурга?

— Надо у неё спросить. Наверное, тяжело… Врачу жить с человеком другой профессии
просто невозможно. Только медик медика может понять.

…Так уж вышло, что мы с доктором Новиковым больше говорили о методе Илизарова.
И закончить нашу беседу хочется его словами:

— На одной из моих лекций в Индии меня спросили: почему вы пользуетесь только методом Илизарова? Я ответил: «Я доктор одной методики. Зато я в этой области мастер!» Метод Илизарова — он навсегда.

Где‑то в небесах есть планета Илизарова, она вечна. И метод Илизарова — это тоже планета, она навсегда.

Константин Игорьевич Новиков — адепт метода Илизарова, преподаватель классической школы
ортопедии, профессор кафедры травматологии и ортопедии Тюменского медуниверситета.

Почётный профессор Бухарского мединститута имени Абу Али Ибн Сино.

Д. м. н. Константин Новиков является автором более 150 научных работ, свыше 40 изобретений
и полезных моделей. Внёс более сотни рациональных предложений.

Фото из семейного архива