Кому и чем помогает врач-ратолог в Кургане

Знаком ли вам такой врач – ратолог (родентолог)? Если нет, то у вас наверняка не было своей личной мыши. Или крыски. Ратолог — это ветеринарный врач, который специализируется на диагностике и лечении заболеваний у грызунов. Его пациенты — хомяки, морские свинки, шиншиллы, кролики и другие мелкие домашние и экзотические животные.

Профессия ветеринара — без обратной связи. Эти врачи не дождутся слов горячей признательности от своих пациентов. Но наверняка наши «братья меньшие» испытывают благодарность к своим спасителям.

В холле курганской клиники ветеринарной медицины в приемном покое, вернее, «беспокое», скопилась небольшая, изредка помявкивающая и потявкивающая очередь. Вот кошка Муся: не ест, не пьет. Котя просто грустная и немножко испуганная, а ее хозяйка шмыгает носом и явно собирается заплакать. Носит кошечку, как ребёнка, на руках. Весёлую, толстую и сильную собаку хозяева привели на ревакцинацию. Она здорова. Тянет хозяина на улицу, на простор. Но хозяин тоже не слабак, держит и держится. Вот подошла их очередь, быстрое взвешивание — и Белушу поволокли на прививку.

А я терпеливо жду приема у врача-ратолога Марины Акуловой. Она пока на операции: чьей-то кошке понадобилась помощь. Если «своих» зверушек нет, то ветеринар Акулова лечит тех, кто пришел с другими животными.

А пока администратор записывает к врачу следующего.

— Имя? – спрашивает она у мужчины с маленькой звонкой собачкой.
— Мое или собаки? – растерянно уточняет тот.

Около администратора в прозрачной баночке, кстати, не конфетки для хозяев, а сухой корм для питомцев в форме маленьких косточек.

Но вот подошла и моя очередь – Марина Акулова освободилась.

— Устаете?
— Наверное, да, — с улыбкой кивает.

Первую крыску подарил первокласснице Марине, будущему ветеринару, папа. Он сам очень любил животных.

— Вначале была у меня крыса Лариска, а потом – Кузя. Крысы – социальные животные, и их надо заводить хотя бы по две. К примеру, двух девочек. Но в детстве я этого не знала…

Когда Марина выбирала профессию, журналистика и театральный были запасным вариантом. Хотя выигрывала литературные конкурсы и всерьез читала «Войну и мир», не ради экзамена. И сейчас книги по-прежнему любит.

Но поступила в Москву в заветную Тимирязевскую академию на зоотехника. Для родителей выбор был очевиден – все детство Марина возилась со всякой животиной. А за время обучения на зоотехника научилась и корову доить, и на лошади верхом скакать. Когда в академии появился факультет ветеринарии — тут же перевелась.

— А как вы стали именно ратологом, Марина?

— Я когда жила в Москве, то уже осознанно завела себе крысок. И оказалось, что на всю столицу всего пара врачей-ратологов. И добираться к ним два-три часа, в клинике — очереди, трудно попасть. И если с животным что-то случается, невозможно оказать какую-то реальную помощь — у крысок очень быстрый метаболизм. Зверюшка утром может быть совершенно здорова, и все прекрасно, а через пару часов – все…

Настолько реактивно все происходит, что поневоле пришлось самой всему учиться. Сомневалась: смогу ли? Поставить укол, прооперировать – ты же боль животному причиняешь! Мне казалось, что все это очень страшно. На ратолога не обучают специально. Когда мои крысы заболели, у меня был жесткий выбор – либо крыса умирает, либо ты лечишь ее сама.

— А в Кургане много таких пациентов?

— Поток в клинике непредсказуем. Бывает, десять зверушек в день, а, бывает, одна всего за день «придет».

— Говорят, крысы болеют всеми «людскими» болезнями?

— Все случаи неповторимы. Порой кажется, что помочь невозможно. Но какое радостное чувство, когда животное выздоравливает! Если хозяева все рекомендации четко выполняют, то шансов на выздоровление много.

— Что самое сложное в вашей профессии?

— Когда приходят поздно, с «тяжелым» животным. Вот крохотная свинка еще дышала, но умерла у нас, на УЗИ. Что спровоцировало гибель – теперь уже невозможно понять.

Инфекциям домашние грызуны почти не подвержены, они передается от животного к животному. Дома они живут обособленно. Грызуны, оказывается, очень боятся сквозняков. Открытый балкон, форточка могут стать триггером.

— У меня был такой случай: кролики находились напротив межкомнатной двери, хозяева лечили их постоянно, — делится Марина. — И пока животных с этого места не убрали, они болели.

— А модных мини-пигов заводят в Кургане?

— Одну только свинку приводили, под 100 кг.

— Четвертого апреля, оказывается, Всемирный день крысы.

— Да-а-а. Когда у меня были крысы, мы, можно сказать, праздновали. Лакомства специальные «крысиные» покупала, фрукты, овощи, творожки в баночках.

— Марина, а диких, уличных крыс не боитесь?

— У меня жили дикие крысы. Когда что-то строят или сносят, то, бывает, находят гнездо с малышами…

— Они же такие противные, голые, розовенькие, — невольно передергивает меня.

— Почему противные? – искренне удивляется Марина. — Они такие только дней семь, а потом «нормальные» становятся. Люди обращаются на крысиные форумы для крысоводов, ищут для них семью.

— Но они же дикие? Можно воспитать крысу? Они умные?

— Это такое животное, которое надо воспитывать, крысы становятся вполне ручные. Они очень умные. Как собаки, наверное. И команды, и клички свои знают. На задних лапках стоят! Можно щелчками обозначать команду. Еще есть специальный кликер, который щелкает. Один раз – одна команда. Два – другая. Они прожорливые, за еду 3-4 дня позанимался – они команду выучили. Но дикие крысы отличаются. Если ты ее шесть дней просто кормишь, но не общаешься, то на седьмой она тебе покажет: я тебя знать не знаю и буду кусаться!

Раньше Марина ездила в детские дома со своими питомцами. Дети были в восторге. Крыски вовсю показывали свои умения: качались на крохотных качельках, выполняли команды.

— А дети не боялись крыс?

— Кто-то боялся, конечно. Но крысы милые, симпатичные, разноцветные. Сейчас не езжу, у меня уже нет крыс. Для крысы 2-3 года – это полноценная жизнь. И детство, и юность, и взрослость, и старость – все проходит за этот короткий период. Они и умирают, и болеют тяжело. И когда они раз в 3 месяца умирают — это не очень просто, скажем так. Я все осознаю. Но слишком часто это происходит. И у меня закончились силы это переживать. Но смысл их содержать, если ничего не чувствовать? И я решила: крыс заводить больше не буду.

— Животные – это ответственность огромная.

— Да! – вздыхает.

— А любимые ваши животные, Марина?

— Крысы и собаки.

Теперь у Марины есть целый собачий питомник под романтичным сказочным названием «Грааль Гардарика». Кто не помнит, «Грааль Гардарика» — это в сказочном книжном пространстве заклинание для перехода в мир магов.

Заводчик Марина вовсю катается на своих лайках, хвастается их красотой на выставках.

— Расскажите еще про свою одну свою любовь – собак.

— У меня пятнадцать якутских лаек. На нартах меня катают. Снег, скорость, мои собаки – не описать впечатления! Ездим на выставки, на конкурсы красоты. Они же не только выносливые, но и красивые! На выставках их гладят со всех сторон.

— Есть у вас любимец среди собак?

— Пончик! Он был такой сладкий, толстый малыш. А по документам он Грааль Гардарика Гримсвотн — «Темная вода», если перевести. Пончик был такой милый, я не планировала оставлять, но вот так получилось.

— Ваша мечта как профессионала?

— Хотелось бы, чтобы владельцы вовремя к нам обращались! Чтобы не было летальных исходов. Для кроликов, шиншилл фатально не принимать пищу более шести часов. Они, как коровы – жуют постоянно. Животное чисто внешне выглядит еще нормально, а помочь уже, бывает, нельзя. «У нас кошка семь дней не ела – что она умирает что ли?» — порой удивленно спрашивают хозяева. Да, бывает, что уже ничего нельзя сделать. Но взрослый человек сам за себя ответственность несет. А кошка, к примеру, не может сказать: «Мне плохо, и я бы сходила к врачу!». Это же не выбор кошки.

Наша беседа закончилась неожиданно – врача Марину Акулову вызвали на очередную операцию.