Для гениев не бывает возраста…

Эту статью о Василии Шукшине меня попросили написать журналисты из моей любимой газеты «Курган и курганцы». И статья мыслилась юбилейной, ведь Василию Макаровичу Шукшину в июле этого года исполнилось бы девяносто лет. Как было бы замечательно, если бы писатель дожил до этих дней. Но его земная жизнь, к сожалению, оборвалась слишком рано — его не стало 2 октября 1974 года, — Шукшин скоропостижно скончался во время съёмок фильма «Они сражались за Родину» на теплоходе «Дунай», где жила киногруппа.

Но я говорю о нём как о живом, как же иначе. Ведь его книги и фильмы, а значит и сам он, всегда будут с нами, а когда и нас на земле не будет, с его творчеством станут знакомиться наши дети и внуки, потому что русскую культуру невозможно представить без Василия Шукшина, потому что его произведения наполнены чудесным светом любви к человеку, и потому они бессмертны, как и их создатель. И это — правда. Как правда и то, что Василий Шукшин принадлежит каждому из нас, и наша душа уже не может жить без него, а если сказать ещё поточнее, то без Василия Шукшина наша душа — сирота. А сиротство, согласитесь, всегда трагедия, это всё равно, что жить вдали от родины. В этом случае можно захлебнуться в тоске и глубокой печали. Тяжело это представить, но всё же такое бывает. И тогда в сознании оживает этот вечный роковой, русский вопрос: что делать? Вот и сейчас я хочу его задать тем людям, душа которых уже давно обходится без Шукшина, а сами они даже никогда не открывали книг этого писателя и не видели его фильмов. Но кто-то мне сейчас возразит: таких людей, мол, всё-таки мало, и они — одиночки. А я сразу отвечу: такие одиночки часто становятся лидерами и подчиняют себе умы. И вот уже среди молодых утверждаются такие мысли: зачем нам читать какие-то книги, даже вашего Шукшина, — нам в жизни надо делать самое главное — зарабатывать деньги и выстраивать собственную карьеру. Кстати, такую тенденцию уже наблюдал сам Василий Шукшин и даже написал об этом в статье «Если бы знать?»: «Моя озабоченность и тревога — о юных душах, о тех, кто может оказаться на опасном пути…» А теперь признаюсь: моя статья тоже адресована тем «юным душам», у которых пропал или пропадает интерес к чтению, к нашим великим писателям, в том числе и к Василию Шукшину. И потому — что делать? Ведь подобное происходит на наших глазах, и мы — живые свидетели этой беды. Но в чём её причины?

Думаю, виноваты здесь не только интернет, не только обилие избыточной информации и не только наше клиповое мышление как результат рекламы и сериалов. Думаю, причина в другом — в нашем школьном образовании, где на протяжении уже двух десятилетий царствует ЕГЭ — болонская система — тот самый тестовый метод, принятый в англо-саксонской образовательной модели. И как результат этого новшества — литература стала целенаправленно выдавливаться из школьных классов и из главного предмета превращаться во второстепенный. И потому угас интерес к чтению. Так бывает, когда живое растение не поливать, оно неминуемо начнёт засыхать и вянуть. А что в итоге? Он пока печален, ведь наши школьники встали на тот самый «опасный путь», о котором предупреждал ещё Василий Шукшин. Он предупреждал, а мы ему не всегда верили, не всегда доверяли. А самое главное — порой даже не соглашались с ним. И потому сам Василий Шукшин не избежал многих испытаний, даже страданий, которые шли от чиновников, от кинематографа, от некоторых собратьев по профессии, которые всегда ревниво следили за его работой. А работал он неистово, самозабвенно. «Так работать, как он работал, в принципе должно быть запрещено…» — это сказал однажды кинорежиссёр Николай Губенко. И ещё он сказал: «… Никто, кроме Шукшина, не приблизился к правде, как он».

В последние годы перед уходом писатель «заболел» Степаном Разиным. Он написал о нём роман и хотел воссоздать этот образ в кино. Причём сам мечтал сыграть Разина, и эта мечта не давала ему покоя. Именно в это время мне посчастливилось познакомиться с писателем, и это счастье свалилось как-то внезапно, когда я его и не ждал. А случилось всё в Москве, в гостинице «Россия». Помню, состоялся тогда большой литературный пленум, и мне как секретарю Союза писателей в гостинице был заказан отдельный номер. Условия для жизни, согласитесь, идеальные, и я решил поработать — вычитать вёрстку своей новой книги. И только я углубился в свои дела, как в дверь постучали. Когда я открыл её, на пороге стоял писатель Василий Белов. И он заговорил сразу о главном: «Послушай, Виктор, ко мне только что приехал Василий Шукшин, и мы решили пригласить на наше чаепитие своих родных писателей. Ты должен быть с нами…» И через несколько минут всё так и случилось: в номере у Василия Белова — он жил этажом ниже — было уже шумно, накурено, но самого Шукшина я не увидел. Оказалось, что он лежит на кровати, у самой стенки. И меня хозяин номера усадил прямо на эту кровать и приказал шутливо: «Можешь говорить с ним хоть до утра, правда, ему нездоровится…»

Действительно, Василий Макарович слегка приболел, но это нам ничуть не мешало. И время летело совсем незаметно. И так случилось, на этой кровати, в ногах у Шукшина, я просидел с десяти часов ночи до четырёх утра, и всё это время прошло в разговорах, в воспоминаниях. Оказалось, что Шукшин читал многое из моей прозы, ведь печатались мы в одном и том же журнале — «Нашем современнике», — и читал он очень заинтересованно. И потому, наверное, в ту ночь я услышал много советов и пожеланий. А потом Василий Макарович неожиданно предложил: «Ты знаешь, в начале лета я со своим оператором Анатолием Заболоцким собрался в астраханские степи — смотреть натуру, — там будет сниматься мой «Разин», а моя мама остаётся в Сростках одна. А она теперь вся в болезнях, в печалях. Так что поезжай на Алтай и поживи у моей мамы хотя бы с месяц. Ты человек надёжный, и с тобой ей будет хорошо. Можешь там похозяйничать за моим письменным столом, он у меня волшебный. Так что напишешь что-нибудь новенькое. Ну как, идёт?!» Но я… отказался. И сказал, что на всё лето уезжаю в свою деревню, к своей матери, она у меня тоже болеет и считает уже дни до встречи со мной. Василий Макарович сразу побелел лицом, а потом тихо‑тихо сказал: «Я тебя понимаю. Матери наши — это самое святое. И не приведи Бог их потерять…»

Одним словом, я тогда, наверное, огорчил Василия Макаровича и теперь очень жалею об этом, прямо страдаю. Надо было всё-таки поехать в Сростки, ведь месяц пролетел бы незаметно, надо бы… Ох, уж это сослагательное наклонение, от него вечно одни печали…

Господи! А ведь я сейчас грешу против жанра. Мне же надо было писать юбилейную статью, а на меня нахлынуло прошлое, и оно не стихает. Ведь та встреча с Шукшиным принесла и другую встречу — встречу с его родиной — с Алтаем. И вот как это случилось: в 2007 году учредили Большую литературную премию имени В. М. Шукшина. И на это событие откликнулись многие известные писатели России. Начался отбор кандидатов на премию. На суд жюри было предложено и моё собрание сочинений в 5 томах, изданное в Кургане в издательстве «Зауралье». Оно и выиграло конкурс.

И вот наступил день 22 июля: на горе Пикет, в Сростках — на родине писателя — состоялось вручение Всероссийской литературной премии имени В. М. Шукшина. Её вручал губернатор края А. Б. Карлин. Надо ли говорить, что для меня — первого лауреата этой премии — всё происходящее утонуло в счастливом волнении. И вот уже прошло целое десятилетие с того дня, но волнение не убавилось. К тому же мои связи с Алтаем только росли и крепли. Ведь в эти годы случилось много событий. Так, в 2009 году на Алтае был объявлен Год Шукшина. И открывать этот год пригласили вдову писателя Лидию Федосееву-Шукшину, первого лауреата премии имени В. М. Шукшина Виктора Потанина и народного артиста России Валерия Золотухина, земляка писателя. А потом в 2012 году на Алтае прошёл XIV Шукшинский кинофестиваль «Нравственность есть правда». В этом фестивале участвовали известнейшие артисты и кинорежиссёры, писатели, кинокритики. И опять мне по-счастливилось оказаться среди почётных гостей этого фестиваля. Больше того, мне предложили комментировать закрытие кинофестиваля на центральном телевидении по каналу «Культура» — на Сибирь и Дальний Восток. Можете представить моё состояние, ведь это был «прямой эфир», а это всегда сплошное волнение. Но всё, к счастью, закончилось хорошо, я даже получил благодарность от руководства края.

И вот сейчас я снова каюсь перед тобой, мой читатель. Ты спросишь, где же всё-таки обещанная юбилейная статья, ведь у тебя сплошные чувства и надо бы их поубавить. Да, согласен, можно и поубавить, но только зачем, к тому же и сам Василий Шукшин — это сплошная боль, огромная боль. И это правда. Ведь он всё пропускал через сердце. И когда потом после смерти делали вскрытие, то врачи обнаружили, что у него было совершенно истерзанное, израненное сердце — сердце столетнего старика. А что касается самой статьи о писателе, то их скопилось уже целый вагон и маленькая тележка. Так бы, наверное, выразился по этому поводу сам Шукшин и ещё бы добавил, что если, мол, желаете что-то узнать про меня — читайте мою прозу, смотрите мои фильмы, потому что герои моих произведений — это я сам, это мой голос, это моя душа… А впрочем, простите меня, я не буду говорить от его имени. Об этом лучше всего всё-таки скажут его книги и его фильмы. Только не забывайте об этом, наши «юные души». Ведь о вас так заботился, так страдал о вас наш великий писатель, которому этим летом исполнилось бы девяносто лет. Впрочем, для гениев не бывает возраста. Они бессмертны.

На фото кадр из фильма.