В «Гулливере» состоялась премьера спектакля «Сияющая в ночи»

Gulliver_djapan-3=

Необыкновенный по красоте спектакль погружает зрителя в таинственное, почти гипнотическое действие

Месяц японской культуры или проект «Шестое время года» в Кургане официально завершился премьерой необыкновенного по красоте спектакля в театре «Гулливер».

Постановка Ёити Нисимура «Сияющая в ночи» погружает зрителя в таинственное, почти гипнотическое действие. С первых минут спектакль завораживает звучанием волшебной музыки – экзотической и аутентичной, исполняемой двумя загадочными музыкантами на современных глюкофонах, внешне напоминающих знаменитые тибетские звучащие чаши – гонги.

Gulliver_djapan-1=

Сцена, утопающая сначала в темноте, мягко и медленно высвечивается: зеленые стволы бамбуковой рощи, огромный сияющий диск луны в глубине сцены и столь же медлительно поначалу оживляющие, даже слегка дробящие и время, и пространство проявляются суетливо семенящие ножки, и выразительная «говорящая» голова. Это вполне реально, даже, пожалуй, прозаически трактованный персонаж. Это резчик бамбука, который находит в роще необычного ребенка. Девочку, которая принесла в его бедный дом удачу, достаток, и радость. Красивую чудо-девочку, растущую не по дням, а по часам…

Впрочем, что это я? Сюжет, сиречь фабулу истории рассказывать лишено смысла в принципе. Ведь суть театрального действа в том, чтобы все увидеть, почувствовать и пережить вместе с героями, не подгоняя ни чувств, ни событий.  Конечно, театр – не проза и не реальная жизнь. Все в нем условно, в театре кукол условность  ощутима еще острее, чем в драматическом. А в Японии существуют еще и традиции театра. Но — более изысканного, придворного театра, церемониально-поэтического, в котором человеческий мир соприкасается с миром магическим и сверхъестественным – как и в нашей истории. Эффекты освещения, веками проверенная и отобранная дворцовая, (еще средневековая!) музыка, странная, нередко диссонирующая (гагаку), произвольное замедление действия, условное перенесение событий в миры, недоступные простым смертным – все эти особенности театра. Но требуют от зрителя сосредоточенности и открытости, неспешности восприятия, погруженности в действие — то есть почти медитации.

Артистка Татьяна Кокина – именно на нее изначально была задумана эта работа в спектакле «Сияющая в ночи» — играет замечательно (но в спектакле заняты также актеры Евгений Насупа и Александр Романюк). Много раз ее исполнение зрители – а их было уже немало, ведь состоялось уже пять премьерных спектаклей – называли виртуозным.

Но мне кажется, что одним только техническим мастерством (а без него в подобной постановке просто нечего делать), выполняя даже самые точные режиссерские задания и указания, и учитывая самые тонкие замечания постановщика Ёити Нисимура и актрисы Мияко Куротани (мы помним ее по удивительному спектаклю «Хатенаси», знакомому курганской публике со времени фестиваля «Мечта о полете» весной 2014 года), нельзя было бы создать то непередаваемое состояние чуда, происходящего прямо у нас на глазах. Для этого надо как-то очень глубоко не только понять, но и почувствовать, пережить то главное человеческое чувство, которое роднит нас, объединяет с японскими героями легенды… И еще найти слияние чувства и его пластического выражения в необыкновенных куклах, костюмах и масках, изготовленных в далекой Японии, нужно было сделать их своими, вжиться в них, ощутить себя кем-то и чем-то иным… Ибо только так можно внимательному и чуткому зрителю дать волшебное чувство сопричастности необычайному, позволить ему отделиться от земли и обрести состояние невесомости, парения, полета…

Gulliver_djapan-2=

Между нами, зрителями, говоря, это очень редкое явление. И не только в наши, зрелищно богатые, но далекие от созерцательной тишины времена. Это всегда было редкостью. Но мы сегодня, может быть, еще меньше, чем публика прошлого века, готовы к этому. Суетно живем, клипово мыслим, урывками общаемся. И слишком часто подменяем чувства ощущениями. А тут еще и загадки утонченной восточной культуры, философия синтоизма, всеобъемлющее космическое чувство нераздельного существования мира и человека.

Восточный пантеизм, одухотворяющий все силы и явления природы, всегда балансирует на грани парадоксов, относительности понятий – вечного и сиюминутного (сон, жизнь, небытие), большого и малого («Большая волна» Хокусая кажется больше великой и вечной горы Фудзи), привычного, даже обыденного и непостижимого, таинственного, мистического… И для того, чтобы не только умом разгадать, но и почувствовать поэтику «Сияющей в ночи», нужно полностью доверить себя авторам и исполнителям спектакля, принять и темп, и ритм, и настроить себя на ту волну, на ту тональность, в которой звучит ансамбль постановки.

Задача этого уникального и универсально нацеленного ансамбля – создание на сцене и в зале единого, эмоционально насыщенного и проницающего пространства, — не из легких. И световая, и музыкальная партитуры спектакля должны соотноситься с пластическим действием, с движением на сцене, и между собой идеально – как в балете, ведь здесь нет поясняющего (и отвлекающего) слова, хотя сценарий есть. Есть и еще одна составляющая спектакля – это зритель в зале, тот, к кому обращено действие-рассказ, действие-поэма или проще – легенда «Сияющая в ночи».

Чувство игры контрастов – тьмы и сияния, прозы жизни и поэзии, земли, то есть приземленности, и неба, суеты и возвышенного чувства, борьбы и нежности – все это есть в спектакле и все это вместе взятое словно раскрывает перед нами некий портал в иное представление о мире, в другое пространство – неведомое, но манящее. А весь этот спектакль как событие не столько закрывает, сколько открывает нашему просвещенному и любознательному курганскому зрителю то самое восточное, японское «шестое время года» — на весь сезон – текущий и грядущий.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *